И вот теперь, увидев формулу, дед Антон практически завис. Как компьютер иногда.
– Дед, – решился наконец Серега. – Ну, что это? Знаешь?
Очнувшийся было дед Антон уставился куда-то в дальний конец комнаты и снова замер.
– Деда! – настойчивее сказал Сергей.
– Думаю, это зашифрованное послание, – сказал тот.
– И что оно означает?
У деда сделалось странное лицо.
– Хочешь загадку? – спросил он вдруг. – В каком детском стишке зашифрован принцип неопределенности Гейзенберга?
– Я не знаю, – обиженно сказал внук. – При чем здесь это?
– А я тебе расскажу, – сказал дед. – Да и сам заодно вспомню.
Ливень превратил жаркие южные сумерки в преждевременную ночь. Фары грузовика едва освещали ближайшие метры расползшейся грунтовки. Антон зябко привалился к стеклу, тоскливо размышляя о том, что будет, если они застрянут здесь, на безымянной дороге в нескольких километрах от Коктебеля. Тут и днем машину проблематично встретить. А уж ночью…
Василич беззаботно крутил баранку и без умолку болтал. В основном про то, какие здесь плохие дороги, и про различные случаи, связанные с этим обстоятельством. Как правило, несчастные. Ему, похоже, эти байки парадоксальным образом добавляли оптимизма. В отличие от Антона.
Когда в одной из историй автомобиль, пилотируемый очередным чайником, занесло прямо в расселину, рассказчик так увлекся, что повернулся к Антону и начал оживленно жестикулировать у того под носом. Тут же что-то бахнуло о бампер грузовика и улетело во тьму. Василич в панике ударил по тормозам. Антон невольно восхитился – опытный водитель вырулил из неминуемого заноса, словно ехал по твердому асфальту. Машина остановилась.
Василич мгновенно переобулся в свои болотники и плюхнулся в грязь. Антон, чертыхаясь, тоже вылез из кабины, мысленно прощаясь со штанами, – его сапоги были слишком коротки для такой погоды.
– Что это было?! – спросил он. Из-за дождя приходилось почти кричать.
– Да хрен его знает! – крикнул в ответ Василич. – Я боюсь, не человек ли!
– Откуда тут люди?!