– Нет, что вы, – затряс головой Любомудров, едва с перепугу не ляпнув «боже упаси». То-то ребята обрадовались бы!

– Хорошо, проверим, – хмуро сказал патрульный. – Отвечайте: рыжие волосы – это какой признак?

– Рецессивный, – четко выпалил Любомудров. Нет, на такой ерунде его не поймаешь. Не впервой.

– В каком году заключен Тильзитский мир?

– В тысяча восемьсот седьмом.

– Для чего служит правило левой руки?

– Для определения вектора электромагнитной индукции.

Это Игорь Евгеньевич, если честно, сказал уже наобум.

– Правильно, – после некоторого раздумья согласился низкорослый. И разочарованно выдохнул: – Ладно, идите.

Однако его товарищ, видимо, не привык так быстро сдаваться. Прищурился, словно выискивая слабое место в защите Любомудрова, и спросил:

– Перечислите спутники Юпитера.

– Ио, Европа, Ганимед, – бодро начал Игорь Евгеньевич и вдруг запнулся, сообразив, что дальше не помнит. – Кал…

– Ну-ну, продолжайте, – оживился высокий.

– Каллисто, – выговорил Любомудров.

Патрульный посмотрел на него с чем-то похожим на уважение и махнул рукой.

– Ладно, достаточно. Можете идти. Слава науке!

– Науке слава, – послушно подхватил Игорь Евгеньевич, которому уже расхотелось заступаться за парня.

И в магазин идти расхотелось. Добраться бы до дома без новых происшествий.

* * *

Подъем по лестнице отнял у Любомудрова последние силы. Тяжело отдуваясь, он подошел к двери и остолбенел. Из щели торчал аккуратно сложенный тетрадный листок. Нехорошее предчувствие зашевелилось под ложечкой у Игоря Евгеньевича. Что бы там ни было, но добрые вести так под дверь не подсовывают. Дрожащей рукой он развернул листок и мгновенно узнал почерк дочки: