Он ловко протиснулся между стеной и ослабившими напор старушками и, чтобы выгадать себе лишние пять секунд для бегства, сам выпалил традиционное:

– Ученье – свет!

– А неученье – тьма! – на автомате ответили просветительницы и только после этого сообразили, что добыча ускользает.

– А вы знаете, – запоздало защебетала первая, – что в эту субботу в Музее квантовой физики…

Любомудров бежал со всех ног, но все же услышал, как вторая подхватила:

– …будет демонстрироваться ящик Шредингера?

– Тот самый, с котом, – уточнила первая.

– Тем самым, – добавила вторая.

* * *

Утреннее транспортное безумие понемногу стихало, и Любомудров наконец-то смог расслабиться за рулем своей маршрутки. Даже начал прислушиваться к тому, что вещал лектор с информационного экрана в салоне – какую-то безобидную чушь по палеонтологии. Мезозой, триас, пермский период – ничего, вытерпеть можно. Вот только слышно было плохо. Два оболтуса на заднем сиденье в голос делились друг с другом новостями явно не научного характера и время от времени заливисто гоготали. Пассажиры начали недовольно оглядываться. В конце концов невзрачного вида женщина постбальзаковского возраста выразила общие пожелания:

– Молодые люди, нельзя ли потише? Слушать мешаете.

Оболтусы присмирели, но ненадолго. Через пару минут они уже снова ржали на весь салон.

– Это возмутительно! – завизжал толстый мужчина в очках и с лысиной, тщетно скрываемой под шляпой. – Водитель, остановите машину и высадите их. Не умеют себя вести – путь идут пешком.

Его, разумеется, поддержали остальные. Весельчаки начали огрызаться, еще больше заводя протестующих. Обстановка накалялась. Любомудров досадливо поморщился. На первый взгляд ничего плохого парни не делали – не ругались, не мусорили, не приставали ни к кому. Но они мешали приобщаться к знаниям, а это – одно из самых страшных преступлений. Хуже может быть только распространение антинаучных заблуждений. Становиться соучастником и укрывателем Игорю Евгеньевичу совсем не хотелось. Он проскочил напряженный перекресток и все-таки притормозил. Оно ему надо – из-за двух дураков на жалобу нарываться? И не факт, что дело обойдется одной жалобой.

* * *

Началось все лет пять назад и поначалу даже забавляло Любомудрова. Еще одна дурьректива сверху – мало, что ли, мы их пережили? Когда начальник парка велел ему явиться в выходные на семинар по математическим преобразованиям в многомерных пространствах, Игорь Евгеньевич не стал артачиться и ходил ради смеха. Но от повторного посещения наотрез отказался. И тут же загремел на три месяца в неоплачиваемый отпуск.