– Если ты о зяте Кройна, так за утро мне уже прожужжали мозги насквозь.

– М-мм… он очнулся, и я говорил с ним.

– Вот как?

– Снотворный отвар слишком слаб для такого парня.

– Он все еще бредит?

– Идем-ка к тебе, друг мой… нам надо поговорить.

Жос понимающе кивнул и, махнув рукой приказчикам, повел жреца наверх, в свой кабинет. Мальчишка-ученик, что помогал Чикмару на складе, утром еще разжег огонь в двух больших бронзовых жаровнях, так что там было тепло. Едва войдя, Жос взялся за ведро с углем и подбросил пару лопаток в нижнюю часть жаровен, а потом поставил кипятиться воду для отвара. Лейф снял свой плащ, под которым оказался простой шерстяной костюм, повесил на изящный медный крюк свою шляпу и наконец уселся в кресло поближе к теплу.

– Замерз? – участливо спросил Тролленбок, наливая вино в жестяной кувшинчик.

Он вставил кувшин в гнутую округлую кастрюльку, где грелась вода, потер руки и принялся доставать из шкафа сыры и свертки с дорогими копченостями. В дверь стукнули: мальчишка, посланный Чикмаром в ближайшую пекарню, принес горячую ароматную лепешку с травами. При виде его испачканной чернилами рожицы отец Лейф улыбнулся, взмахнул рукой в кратком жесте благословения. Жос едва слышно вздохнул. Простое движение кисти жреца было большой поддержкой для старательного пацана.

– Не скажу, что замерз, – медленно проговорил Лейф, глядя на огонь за бронзовой решеткой, – н-но… Видишь ли, Кобус действительно видел над берегом воздушный корабль. И этот корабль не был пеллийским.

– Он описал его тебе?

– Вполне точно, в деталях. По-видимому, это относительно небольшая машина с двигателями на жидком топливе, которые оснащены глушителями нового типа. Кобус видел, как они уходили в сторону моря, и вот что интересно: он слышал слабый шум винтов на малых оборотах, однако гула моторов почти что и не было. И запах выхлопа, по словам Кобуса, ни на что не похожий. Он парень толковый, выписывает из столицы технические журналы – так вот недавно там писали, что у лавеллеров вроде как появились двигатели совершенно нового типа, с воспламенением от сжатия. А корабль, судя по его виду, именно из Ла-Велле.

– С чего такая уверенность? – спросил Жос.

Отец Лейф молча вытащил из висевшей на спинке стула сушки блокнот с заткнутым в спираль карандашом и принялся рисовать что-то.

– Лавеллеры любят изящество линий и придают огромное значение внешнему виду любой вещи. У них есть такая профессия – «промышленный художник», и многие из этих ребят – богатые люди, ими восхищаются, их приглашают в самые лучшие дома, о них пишут в газетах. Вот… примерно такой корабль висел над нашим берегом этой ночью.