– Отче велел по-простому сегодня, – шепотом сказала она. – Вот что-то вид у него уж очень серьезный, как бы не задумал опять чего.

– То уж ему решать, – хмыкнул Тролленбок.

За боковой дверью находилась небольшая столовая, где Лейф обычно обедал. Гостей он там принимал редко, и только самых близких себе. Мила потянула дверную ручку, и на Жоса дохнуло жаром камина. В освещенной двумя настенными лампами комнате за столом сидели сам настоятель и лейтенант Велойн, как всегда подтянутый и отчего-то явно мрачный.

– А, вот и ты, – Аствиц махнул рукой Миле, веля убираться восвояси, – садись. Надеюсь, ты не успел поужинать?

– Нет. – Жос пожал руку Велойна, сел на высокий старинный стул. – Что-то вы очень невеселы, друзья мои… Поделитесь со мной своей печалью. Чем я могу помочь?

– Это вопрос сложный.

Жрец придвинул к Жосу тарелку с тушеным мясом, налил в кружку подогретого вина, а потом вдруг щелкнул пальцами, указывая на отставного лейтенанта:

– Сей сын мой недостойный считает меня параноиком.

– А кем же еще? – фыркнул Велойн. – Напридумывал наш отче такого, что у меня аж волосы шевелятся!

– Погодите, друзья мои, погодите… Отец Лейф, разумеется, еще тот фантазер, но зачастую его фантазии оказываются очень даже реальными. И при чем тут паранойя?

– Ты старого Мукли помнишь? – Лейф в упор посмотрел на Жоса. – Того, что вечно по холмам прибрежным шатается, на зверушку мелкую охотится? Еще собаки у него здоровенные такие?

– Помню, – жуя, дернул плечом Тролленбок. – А что?

– Ну вот сегодня утром Мукли вокруг башни Лерна болтался. А потом прибежал ко мне, весь трясущийся. И не от холода он трясся. Собаки его в сотне локтей от башни выть начали и с поводков рваться. Да так выть, как никогда в жизни не выли. Ветер с моря был… что они там учуять могли – человеку не понять, но псов сумасшедшими обозвать трудно. Да и Мукли тоже – перепуган старик был до слез. Смерть чужую, говорит, учуяли, кровь: иначе не воют так собаки. Может, я не обратил бы внимания на все эти стариковские страхи, да вот понимаешь – вспомнил я, почему меня зеленый огонь после рассказа Кобуса тревожил, покоя не давал. Был когда-то у лавеллеров мерзейший культ, адепты которого верили, что черпают потустороннюю силу, пожирая людей.

– Как?! – едва не подавился Тролленбок. – Людей? Святители и небо, да что же это такое? И как это можно было терпеть? Пусть мне кто-нибудь еще раз скажет, что мы не любим проклятых лавеллеров без всяких на то оснований!

Аствиц сморщился и махнул рукой, веля Жосу замолчать.

– С этим культом боролись безжалостно, людоедов заживо скармливали морским змеям, но толку было мало, все равно время от времени возникали тайные общества, внутри которых ходили некие древние книги с описаниями безумных ритуалов, и разорвать этот круг никому не удавалось. Все это продолжалось довольно долго, но триста лет назад властям удалось вроде как накрыть основное гнездо культистов и казнить всех старейшин. Тогда же был разгадан и секрет «зеленого пламени», которым якобы «окутывались» старейшины при исполнении церемоний – какой-то минерал, порошок из него смешивается с насыщенной медью синей глиной южных островов, добавляется вытяжка из крови одного глубоководного моллюска, и получившаяся паста испускает яркое зеленое свечение часа два, а то и три. В темноте это выглядело особенно эффектно, легко совращая тупоголовых идиотов, способных верить в «силу с той стороны».