У Сидорова была мания! Он любил телевизоры. Все жилище редактора было уставлено красивыми разноцветными коробочками – белые телевизоры, черные, красные и синие… Когда Иван Матвеевич не мог достать телевизор с определенным цветом корпуса, то тогда он красил корпус сам.

* * *

Смотреть ТВ Сидоров не любил в принципе. Он собирал телевизоры ради телевизоров! Однако сегодня редактор как раз включил новый ящик, – с целью проверки его на техническую годность.

– Не зря ж я отдал за тебя всю зарплату, – бормотал Иван Матвеевич, щелкая пультом. – Телевизор должен четко выполнять свои функции, независимо от моих пристрастий.

Новый телевизор был здесь самым большим, самым красивым и самым дорогим! Места сиреневый ящик занял где-то половину комнаты, оттеснив по углам другие ящики.

– Так… давай… ну же… – ворчал редактор, настраивая канал.

Экран шипел белой рябью, иногда сквозь шум прорывался мужской голос, горланящий междометия.

– Обожаю такую ерунду! – вдруг явственно раздалось из телевизора. – Нет, просто обожаю!

Сидоров несказанно удивился, услышав свой фирменный фразеологизм. Но тут ушла рябь, и экран засветился иссиня-белым светом. Вот-вот появится картинка!

– Ага! – закричал Иван Матвеевич.

На экране возникло растерянное лицо мужчины, он недоуменно моргал, глядя на Сидорова.

– Ну, чего смотришь? – подмигнул Сидоров телевизионному изображению. – Пой или пляши! Развлекай меня! Ха-ха…

Мужчина в экране вздрогнул, как-то… неловко повел шеей… ухватился за края телевизора и стал вылезать в комнату.

– Телемертвец! – огорчился Сидоров, живший представлениями конца 1980-х годов, когда Россию наводнили дешевые голливудские ужастики[11].

Мужчина вылез, зачем-то отряхнул коленки, сделал шаг к фанату телевизоров. Подал руку и вежливо сказал:

– Добрый день. Здравствуйте. Меня зовут Иван Матвеевич Сидоров. Я прибыл к вам из параллельного мира, при помощи «переместителя Подколескина».

– Обожаю такую ерунду! – прошептал теперь редактор. – Нет, просто обожаю!

Пришелец… нахмурился. Наклонил голову, внимательно разглядывая визави. Вдруг… схватил редактора за лицо… ощупал… заглянул в ухо… После отстранился.

Иван Матвеевич, находясь в столбняке, вовсю смотрел на пришельца!

Повисла пауза.