Подлетели, погасили тягу ранцевых двигателей и плавно приземлились прямо перед лавкой, громоздкие и неуклюжие в броне. Это в воздухе погранцы бойкие, а на земле не очень-то. Несколько секунд щитки шлемов еще покрывали радужные переливы светофильтров, но вот их отключили. Один, тот, что сел чуть ближе, – молодой, весело оскалился через забрало. В транслятор загудело:

– Эй, падальщики, что приуныли! Как жизнь? Железки на мену есть?

Славка сразу напрягся. Он всегда напрягается, когда слышит приветствие «апостолов», но второй специально приземлился чуть сзади – спину товарищу прикрывает, ситуацию контролирует. И оружие держит на изготовку, и щиток оставляет затемненным, чтобы не видно было, куда смотрит. Тогда каждый, кто напротив, думает, что контролируют именно его. А Славка все равно напрягается. И глаза у него нехорошо суживаются.

– Опа-на! – Тем временем первый рассмотрел разложенную на лавке выставку. – А у тебя сегодня занятные вещицы, пацан. Ну-ка, дай сюда шапку! – И протянул руку в толстой функциональной перчатке.

Славка молча подал шлем. Пока дело не дойдет до торга, он рта не раскроет, это Юрка знал. Но и сам встревать в разговор старших не спешил. Спросят – говори, а нет, так молчи в тряпочку. Этот принцип старший брат преподал ему давно.

– Глянь, Кибер, какой шлем! – крикнул первый по внешней трансляции, поленившись перейти на внутреннюю связь. – Ему плюмаж из синтетики приделать, так цены не сосчитать такому шлему!

– На хрен тебе сдался этот металлолом, Сила, не понимаю, – откликнулся второй тоже вслух. И показалось даже – сплюнул, хотя, конечно, в сфере этого делать не следует.

– Потому что дурак ты, Кибер, – хохотнул первый. И повернулся к Славке: – Сколько просишь?

Славка набрал воздуха, будто нырять собрался, и выдал:

– Пол-ящика тушенки и пять банок сгуща!

Юрка даже дышать перестал. Пол-ящика – это десять банок! И сгущенка – это ж цельное, натуральное молоко! Таких цен старшой еще не заламывал…

– Ты не наглей, падальщик. – Пограничник тоже слегка опешил. – Шапка, конечно, знатная, но не настолько же… Пять! – И показал растопыренную пятерню: – Пять банок мяса и три молока. Понял?

– Не хочешь – не бери. – Славка отвернулся. – Завтра другая смена прилетит, те сговорчивее будут.

– Ну, ты даешь! – выдохнул «апостол».

Сторговались на семи банках тушенки и трех – сгущенного молока.

– И плитку мармелада, – выпалил напоследок брат.

Погранец только головой покачал, но мармелад дал.

За орден удалось выручить еще две банки сгуща – видно, с молоком под Куполом все было в порядке. Может, прав Славка – где-то действительно выращивают коров? Но от блях «апостол» пренебрежительно отмахнулся. Таких, мол, много уже, не интересует. Патрон долго вертел в руках, видно было через щиток, как он в задумчивости вытягивает губы трубочкой. В результате добавил упаковку муки, на том и разошлись.