— При всем моем уважении к вашему полководческому искусству, но мы не будем рисковать, и принимать бой. — Советник произнес свою краткую речь, надеясь на поддержку капитанов союзных эскадр, составлявших треть объединенного флота. Но они вели себя пассивно, предпочитая отмалчиваться.

— Поздно. Вчера мои люди переслали в лагерь имперцев письмо. Там указано, что мы собираемся сохранить флот и отступить. И если они хотят уничтожить наш флот, то им следует немедленно начать сражение.

Советник был очень опытным человеком. И прежде чем обрушиться с обвинениями в предательстве, он окинул своим взором лица присутствующих на совете.

То, что он увидел, не порадовало его. В совете не нашлось ни одного, кто бы рискнул и просто посмотрел в глаза Мур Дронгу.

Оставалось восхититься решимостью аббата Корлеуса и, пляшущего под его дудку, совета вольного города Мельн. Аббат, не стесняясь, сделал ставку на этого головореза разом и решил видимо завершить эту партию за один ход.

Присутствие здесь пиратских вожаков свидетельствовало о титанической работе, проделанной безымянными помощниками аббата. Сорганизовать, убедить, предоставить гарантии — это было дело не месяца и даже не двух. Советник покачал головой, негласно признавая свое поражение.

И начинал понимать, что такой прожженный политик и крайне уравновешенный человек, как аббат, не будет складывать яйца в одну корзину без достаточных на то оснований.

* * *

Закрыв глаза, Евлампий ждал, когда подадут горячее и даже немного задремал. В этот поздний час придорожный трактир был практически пуст. В дальнем углу сидела парочка пожилых крестьян, да улыбчивая матрона с молодым сыном доедали поздний ужин, остановившись здесь на ночлег. Мысли наемника витали где-то вдалеке, там, где сейчас по водной глади скользили быстроходные галеры, сосредотачиваясь для решающей битвы.

Теперь все было в руках Мур Дронга и его моряков. Сейчас Евлампий был бессилен. Он и так сделал немало за эти летние месяцы. Начинал он с тремя десятками опытных наемников из Мельна и Серхова, составивших потом костяк его летучих партизанских отрядов. С ними Евлампий методично устраивал бунты в захваченных имперскими войсками городках и селениях.

Тыловые части имперцев оказались просто не готовы к болезненным атакам спаянных кровью и верой ударных отрядов восставших. И сейчас, как результат, вся папская область пылала в пламени религиозной войны.

Конечно позднее, военачальники и, именно те, кто руководил отборными легионами империи, попытались выправить положение, но момент задавить бунт в зародыше был безнадежно упущен.