Евлампий улыбнулся. Этот средневековый мир был так наивен и предсказуем, впрочем, здесь ему осталось пробыть очень недолго.

Он легонько поманил Ирен к себе и тихо что-то наговорил ей на ушко…

Служаночка, слушая наемника, опасливо вздрагивала только по началу, потом она весело засмеялась и, полным лукавства и соблазна голосом, пролепетала: «Я все поняла!». Приободрив чертовку легким хлопком, чуть ниже спины наемник двинулся дальше.

Время вот самое главное, что теперь имело цену для Евлампия. Очнувшись на палубе галеры, практически не способный передвигаться, он приказал доставить себя в Мельнинский монастырь, к себе в келью. Запретив под страхом смерти навещать его там, в келье, Евлампий, мучая себя непосильной нагрузкой и теряя сознание от боли, смог доползти до своего спасительного медицинского автодока и загрузить бренную тушку в его чрево. Спустя неделю он был практически здоров и сполна восстановил все свои двигательные функции. Но какой ценой.

Беспощадный компьютерный мозг автодока вынес безжалостный приговор. Ему осталось около трех месяцев. Организм практически исчерпал себя. Повышенная радиация, запредельные нагрузки и отсутствие должного ухода добили его реконструированное тело, которое и так напрягалась в тяжкой борьбе с подтачивающей его заразой. Еще хуже обстояли дела с разумом. Автодок, не мудрствуя лукаво, вынес и здесь мало лицеприятный вердикт. Склонность к употреблению наркотических, психотропных препаратов без назначения врача, отягощённые маниакальным синдромом жажды убийства, инстинктивно из-за страсти, ярости или гнева.

Три месяца много это или мало? Евлампий решил, что этого достаточно, что бы в одиночку завершить войну. Обессмертив свое имя или превратив его в легенду. Он продавил свой план в совете ста и в личных жарких спорах с отцом настоятелем и теперь реализовывал его.

Вот и сейчас он добрался до заветной двери, где его ждал камин, стакан теплого чая и довольно непростой разговор.

Войдя в покои Дронга и особо ни с кем, не здороваясь, Евлампий уселся к камину спиной к говорившим. Все та же служаночка, спустя пять или шесть десятков ударов сердца, внесла поднос полный снеди. Хозяину и его собеседнику обжигающий пунш, а Евлампию теплый чай и свежее испеченную сдобу. Дождавшись, когда дверь за Ирен закроется, собеседники возобновили прерванный разговор.

— Дронг ты знаешь меня не первый год. Я согласился на эту авантюру только потому, что об этом попросил меня ты.

— Спасибо за доверие Реджинальд. А мне показалось, что основным мотивом стало для тебя гражданство Мельна… — Адмирал коротко хохотнул, делая внушительный глоток пойла.