Что было потом, он помнил плохо. Все было как в тумане. Только заботливые руки Ирен, ее ласковый шепот и ненавязчивые подсказки.

* * *

Когда Реджинальд вернулся в доки к своей старушки галере носящей неброское имя «Огненный дождь», то поначалу он подумал, что ошибся причалом. Весь пирс был перекрыт непроницаемой стеной наемников, с вздетыми бронями и ощетинившейся стеной копий. За ними виднелась гора каких-то тюков и припасов. Рядом, со стороны города, держась за ушибленные места стояли небольшие группки его моряков. Многие возвращались из кабаков навеселе и им пришлось огрести порядочно тумаков и тычков, прежде чем до них дошло, что пройти им не дадут.

— Меня то пропустите? — Реджинальд жестко осадил было дернувшихся к нему моряков. А наемники без слов расступились, пропуская его на пирс.

За стеной наемников капитана уже поджидали встревоженные моряки его галеры. Силы были слишком не равны. Да и бросаться на прекрасно обученных воинов моряки без своего капитана не рискнули.

На все возмущенные вопли, крики и протесты, а также размахивания кинжалами наиболее ретивыми, Реджинальд ответил коротко и зло: «Молчать, всем тихо, сучьи потроха. Это наши наниматели. Нам светит не только полновесные имперские золотые, но прописка в Мельне!» Восторженный рев моряков смыл все явное недовольство разом.

Так началась погрузка. Их на своем веку старый пират повидал не мало. И тем не менее он пребывал в состоянии полной растерянности.

Реджинальд немало пограбил и повоевал за свою бурную жизнь. Ему довелось топить огромные папские галеоны полные паломников, атаковать в жарких южных странах могучие галеасы имперского флота, перевозившие серебро с южных рудников. Он был одним из немногих выживших, во время отчаянного рейда Калийского флота на хорошо укрепленный Серхов, но такой странной атаки ему видеть не доводилось. На его корабль в эту ночь загрузили массивные рамы катапульт и самострелов. Доски. Строительный кирпич и сухой раствор для него. Железные скобы и прочий строительный инструмент. Целые вязанки стрел, котлы и куски смолы. Без всякого сомнения, девяносто вояк наемников севших на весла вместо его гребцов были тертыми и битыми ветеранами. Даже вечно задиристые братья Хург и Малыш старались не злить этих добряков, увешанных оружием как елки украшениями на великий праздник весны. Но вместе с ними на борту галеры оказались еще два десятка непонятных личностей. Это были кто угодно, только не моряки и не солдаты.

Реджинальд не раз и не два все порывался подойти и расспросить странных чудаковатых пассажиров. Но жесткий взгляд Змея буквально парализовал волю. Точнее на абсолютно все в этом странном походе падала тень силы и харизмы великого наемника. Предчувствие успеха витало практически повсюду. Любые распоряжения Змей произносил тихо, но очень разборчиво. Сразу после этого люди срывались бегом и буквально впахивались в работу.