Давно, у меня вышла одна крайне неприятная история. Я схлестнулся с одним из служителей храма. Точнее он просто оттяпал кусок того, что принадлежало мне.

Дело тогда запахло жареным, да еще не в чистом виде, а пополам с дерьмом. Когда тебя обокрали, это обидно, но когда вор тебя же еще пытается выставить клятвопреступником — это уже перебор.

Я тогда добился приема у нашего храмового друга, в ведение которого был мой случай. Едва я увидел его, войдя к нему в келью, как мне одна за другой пришли в голову сразу две мысли: первая — слава БЕЗДНЕ, я ни в чем не виновен, иначе он перемолол бы меня своими челюстями, не задумываясь, и вторая — теперь все будет в порядке.

Так все и вышло. Он быстро во всем разобрался. Тут же выяснил, кто состряпал все дело, стиснул зубы, и глаза его сверкнули холодным инквизиторским огнем, а я еще раз подумал, как хорошо, что я ни в чем не виноват.

Так вот, ты мне показалась демоном из той же породы, и весь твой путь вроде бы это подтверждал. А потом ты приняла мое предложение. Ты предала своего господина в тщетной попытке получить иллюзорную свободу. И сейчас ты бесправна и униженно склонилась предо мною…

В этот момент Ди отчаянно дернулась, но оковы крепко держали израненную демонесу. А сторожащие ее ваалбериты, своими бичами, вымораживающие саму душу, со всей силы нанесли ей несколько крайне болезненных ударов.

Арум в успокаивающем жесте остановил своих рабов и продолжил:

Ты знаешь, я гляжу на тебя и ужасаюсь произошедшей с тобой переменой. Нет, нет, ничего не говорит о какой-то болезни. Оболочка твоя, но это уже не та демонеса, что знал я. Даже повадки стали не слишком уверенны, и сама ты кажешься какой-то настороженной.

Предательства не прощают. Меня не поймут, если я не только сохраню тебе жизнь, но одарю, за твою измену.

Арум встал и подошел вплотную к истерзанной демонесе. Выглядела она препогано. Две глубокие рваные раны на ногах, выжженная ударом заклинания спина и сломанные руки.

— Запомни Ди — продаваться, как и развратничать, надо начинать в юности, иначе это приносит мало радости. — Могучая длань владыки обхватила шею и с силой сдавила инстинктивно напрягшиеся мускулы демонесы.

Арум любил эти мгновения. Он действительно в этот момент чувствовал себя равным творцу, решая, как ему поступить…

Множество слуг, рабов и подданных привычно и послушно замерли, ожидая приговора предательнице.

Но в этот момент, когда казалось, что приговор вынесен и сейчас будет приведен в исполнение, легкий треск открывающегося портала помешал собравшимся уловить волю Арума. А самому владыке определиться и вырисовать ту единственную мысль из обилия прочих.