– Герард, – крикнул Эмиль, распахнув дверь, – зайди.
– Монсеньор, – адъютант щелкнул каблуками, но не улыбнулся. Неужели что-то почувствовал? – полковник фок Дахе пришел.
– Путь подождет. Садись, ты ведь чего-то хочешь? – Пусть сперва скажет, что ему нужно. Если это просьба, если Савиньяки, все четверо, в силах ее исполнить, она будет исполнена.
– Да, Монсеньор! Монсеньор… Вы ведь знаете, как на нас с Сэль… Первый маршал Талига говорил, что нельзя не делать то, что за тебя сделать некому. Вывести из себя бесноватых можем только мы с Сэль, но здесь ее нет, и она девушка. Мы с Арно и Приддом хотели на праздники пойти к Руперту, чтобы проверить, нет ли у Бруно бесноватых, но у фок Ило они точно есть. Нужно, чтобы люди Бруно поняли, кем стали их соотечественники, причем очень быстро. Руперт… фок Фельсенбург говорит, стоять и ждать нельзя, а мы должны дриксам заявить протест. Господин начальник штаба его уже написал, позвольте мне отвезти… Так, чтобы я поехал дальше, к фок Ило.
– Ты хочешь сказать, – чужим голосом уточнил Эмиль, – что берешься вывести эйнрехтских бесноватых из себя и вынудить их напасть на людей Бруно?
– Да, Монсеньор, иначе они могут сдержаться, а со мной у них не выйдет.
– Ты понимаешь, что это значит? Для тебя значит?
– Конечно. Если бы не вы и не Монсеньор Рокэ, меня бы убили еще в Октавианскую ночь вместе с мамой и остальными. Сейчас проще, ведь я пойду один… У меня было два очень хороших года. С Монсеньором Рокэ, потом с вами, я вам так благодарен… И… вы ведь меня отпустите?
– Нет!
– Но иначе может ничего не…
– Теньент Кальперадо! Я никуда вас не отпускаю. Я
Рокэ объяснил бы доходчивей, но он про эту кошачью совесть всё понял уже давно, а ты только сейчас.
– Монсеньор…
– Вам ясен приказ?
– Да.
– Очень хорошо, теперь пригласи фок Дахе. Что-то еще?
– «История Двадцатилетней войны»… Ее нужно вернуть Монсеньору Рокэ.
– Ты что, ее так и таскал с собой?!