Додумать, что он сделает с шутниками, помешало знакомое пятно, непостижимым образом забежавшее вперед. Давенпорт вытаращился на бело-бурую стену и расхохотался. Это было другое пятно, вернее, два, а рядом не имелось ни бочки, ни замерзшей лужи, ни… его собственных следов! Разозлившись, он проскочил нужный поворот, так что от злости в самом деле глупеют. Почти спокойно Чарльз дошел до конца склада, за которым оказалась присыпанная нетронутым снежком тропинка; не веря своим глазам, капитан обернулся – следов не было, были пятна на стенах, много пятен…

– Бред! – буркнул капитан, главным образом чтобы услышать собственный голос. Услышал. Прикоснуться к земле, сапогам и сараю тоже вышло. На щеку упала маленькая одинокая снежинка, запорошить следы ей было не по силам. Давенпорт смахнул холодную пушинку и понял, что потерял перчатки и вдобавок порезался. Над крышами поднималась ржаво-красная луна, казалось, она растет на здоровенном облетевшем дереве, по которому во время боя скакал Вальдес. Пахло дымом и конюшней, но ни лошадей, ни конюхов слышно не было, стояла какая-то странная тишина, затем сзади таки вздохнула лошадь. Чарльз рывком обернулся – показавшийся узким проход был пуст, зато на ближайшей стене красовалась надорская кляча. Капитан видел выписанные с чудовищной дотошностью заиндевевшую морду и нелепый короткий хвост, между которыми шла какая-то мешанина из светлых и темных пятен. Взмокший от непонятного ужаса Давенпорт с криком шарахнулся к противоположной стене и почувствовал сквозь мундирное сукно что-то мягкое и живое. Фыркнуло и тут же заржало. Плохо соображая, что он делает, Давенпорт вскочил в седло, конь, будто того и ждал, рванул с места в карьер.

Как они оказались в снежных полях, Чарльз не понял, похоже, размалеванный амбар был последним, похоже, рядом были ворота, у которых кто-то оставил оседланного коня. Досадуя на собственную глупость, капитан попытался повернуть, какое там! Он был щепкой, найденная лошадь – рекой на стремнине… То ли истосковавшись по скачке, то ли желая избавиться от чужого седока, она неслась к влипшей в горизонт красной луне. Оставалось либо надеяться, что дурища выдохнется прежде, чем переломает себе ноги в скрытых снегом колдобинах, либо прыгать.

Получить пару переломов всяко лучше, чем убиться или очнуться калекой. Чарльз перехватил поводья, исхитрился поправить шляпу и вновь испугался. Того, что задние ворота этих кошачьих складов настежь, а караулы пропали. Дежурить на Излом определили не склонных отлынивать даже в праздник бергеров, их отсутствие означало одно. Предательство! Потому и тишина, и оседланный конь – для курьера, который помчится за уже ждущими приглашения кадельцами. Просочиться под прикрытием праздника в город и начать резню, что может быть проще и безотказней?