– О свече. – Названный Лионелем наполнил дни ничтожной золотом цветов, а ночи – жаркими звездами и страхом потери. – Глупый скажет, что ночь не дает свече ничего, но разве дню нужны огоньки, разве днем их разглядишь? Созданные из воска сгорят, так и не став нужными. Ночь превращает ничтожный огонек в звезду, как же свече не отдать сердце ночи?

– Ты все правильно сделала, – зеркало делало лицо подруги странным, почти чужим, – и ты сама как свечка. Тебе нужна ночь, а она – черная.

– Но полна света! Сэль, я больше не думаю о лживом… красотуне! Я открывала окно, и в него входили. Ты должна знать, ведь это твой дом!

– Дом нам снял Монсеньор, и он совсем не мой… Удачно, что тебе понравился кавалер, который умеет лазить по деревьям, хотя он все делает хорошо.

– Почему ты так говоришь? Я не назвала имени!

– Если б он делал плохо, ты бы не выкинула из головы Таракана. То есть, лживого и противного. Встань и повернись, я застегну бархатку.

Мэллит повиновалась, но черная лента упала на пол, а Сэль метнулась к двери. Гоганни, ничего не понимая, бросилась следом. Громко и странно закричал кот, запахло горьким, как йерба, дымом.

– Сэль?! – хрипло выдохнули под лестницей. – Ты откуд…

– Это ты откуда? – перебила подруга. – Тебя что, собаки рвали? Господин полковник, добрый вечер, что у вас с плечом?

4

Броситься предупреждать Савиньяка, даже не выяснив, пришла Мэлхен или нет! Такое надо суметь! Чарльз сумел и теперь чувствовал себя последним дураком, потому что с Проэмперадором, само собой, ни змея не случилось.

– Склады вы штурмовали в Лумеле, – обрадовал выслушавший сбивчивый рапорт Савиньяк. – Странно, что они так запали вам в душу, в вашей жизни случались гораздо более яркие моменты. Что вы видите?

– Господин маршал…

– Что вы видите, кроме меня? – уточнил маршал, глядя мимо Чарльза. Он был в одной рубашке, но, кажется, не мерз, хотя ждущий собутыльника Хайнрих был в короткой торской шубе, а луну окружал морозный ореол.

– Господин маршал, кроме вас я вижу его величество Хайнриха.

– Где?

– Под сосной, – Чарльз все еще сдерживался, хоть и из последних сил, – у стола. Его величество, видимо, ждет вас.

– Отлично. Идите и поговорите с его величеством.

– Господин маршал, о чем?