– Ждать. Как-то мне не верится, что наши гости решили воевать одной пехотой. Слишком уж просто и глупо.

– Я бы на ровное место без кавалерии точно не выполз, но я полжизни камни не грыз.

– Удила вкуснее?

– Нет.

– Тогда не грызи.

Впереди звонко прозвучал сигнал «В атаку!», ряды талигойской пехоты шевельнулись, словно встряхиваясь после сна, и двинулись вперед.

3

Трубы эйнрехтцев протяжно выли «Отступаем». Вторая атака столичной армии заканчивалась так же, как и первая – натолкнувшись на плотный и частый огонь пехоты, подкрепленный усердными трудами центральной батареи, китовники остановились и, немного потоптавшись под обстрелом, попятились.

– Господин фок Ило закончил свое «вступление», – констатировал напомнивший нахохленного Фридриха командующий, – следующая атака будет настоящей. Но для нее потребуется время.

– Полчаса! – Генерал-интендант аж рубанул рукой не спешащий хоть как-то прогреться воздух. – Не меньше. Наши молодцы-артиллеристы изрядно напугали эту нечисть.

– Ваша бодрость делает вам честь, – холодно заметил Вирстен, – однако, как совершенно верно отметил его высочество, изменники еще толком и не начинали.

– Ну так пусть проснутся и попробуют! – дохнул паром Неффе. – Не верю я в столичную храбрость, особенно по такой холодине. Утро просто ледяное!

– Да, – согласился Хеллештерн, – свежо. У вас аж усы побелели.

Будь Руппи на месте заиндевевшего интенданта, он бы огрызнулся, указав кавалеристу на его собственный изрядно покрасневший нос. Самому Фельсенбургу хотелось перекусать вообще всех, а приходилось переминаться с ноги на ногу и внимать начальственной беседе. Думать не выходило из-за злости, за которую, теперь это было очевидно, следовало благодарить китовников. Несколько тысяч белоглазых, пусть и не успевших завестись, действовали на Руппи, как чужие жеребцы на Морока. Держать себя в узде пока удавалось, но что будет, когда сражение начнется всерьез, а тебе так и придется торчать со старыми пнями и смотреть с горки, как сволочь, которую только резать, лезет вперед?!

– …своих обязанностей. – Шрёклих глядел на Хеллештерна, мягко говоря, без нежности. – Ваше, не побоюсь этого слова, гвардейское пренебрежение к тем, кто делает ваши же парады возможными, начинает удручать.

– Ну и когда у нас будет повод для парада? – Георг нахлобучил шляпу почти до самого носа. – Пока у вас получаются разве что похороны и ретирады. Фок Неффе хотя бы глинтвейн раздать в состоянии, а Вирстен – расстрелять.

– Исключительно согласно закону и приказам командующего, – не преминул уточнить канцелярист. – Злословие не в моей компетенции, однако слушать вас в самом деле неприятно.