— Вы о Тутуко?

— Да.

— Известный черномазый, говорят, он лучший стрелок генерала Грула. А вы, должно быть, тот самый Леон, о котором ходят слухи, будто он демон, прилетевший с раскаленного юга?

— Вижу, я достаточно известен.

— Про такое даже глухие знать обязаны.

— Что там с Тутуко? Он выкарабкается?

— Некоторые даже из гроба выкарабкаться ухитряются. Но у вашего солдата не все так плохо. Осколок не зацепил внутренности, просто брюшину распорол на совесть. Крови много потеряно, но рана чистая, воспаления пока нет. Я ее заштопал, теперь остается ждать. Черномазые — те же дикари, что белого убьет в три дня, их и за год не доконает. Надежда есть, но точно сказать не могу.

— Ему лежать больно, можно устроить нормальную постель?

— Матрас я здесь даже за деньги не найду, это если быстро, а от соломы пришлось отказаться.

— Почему?

— Вы о том, куда пропали матрасы, или о соломе?

— О том и другом.

— С матрасами все просто, у торговцев их нет. Можно наладить производство на месте, но никто этим не станет заниматься, ведь нет выгоды. Простые вакейро могут спать хоть на голой земле: потник скатают и под голову, а пончо укрываются, ну а что до раненых… Да кому они нужны? Сами видите, как мы тут обитаем, будто бродяги бездомные.

— Офицеры спят на матрасах.

— Ну, ваша братия везде найдет способ устроиться, о ней интенданты всегда позаботятся. О нас они не думают вообще.

— А с соломой что не так?

— У нас тут болеть некоторые начинают. Я не такой уж хороший врач, но подозреваю тиф. А эта зараза без вшей не появляется. Солома, грязное тряпье, постель заболевшего — все надо сжигать без пощады и не давать распространяться на других. А мы вот дожились, что даже мыла нет, как прикажете бороться?

— Мыло стоит недорого.

— Вы видели народец, что с ранеными возится? С умерших белье снять не брезгуют, тащат все, что под руку попадется, никого не стесняются. Здесь команду солдат надо держать для охраны, но кто же мне ее даст? А других помощников не найти.

— Почему? Нет желающих?