— Да, у вас раньше проявилась, говорил ведь уже, так бывает. Кашель с кровью, при нем слабеют поджилки, пульс частый, зрачки расширенные, раздражающая сухость во рту, глазная слабость. Все сходится. С аппетитом у вас как?

— С утра не ел ничего, и не хочется.

— Плохо у вас с аппетитом, так и должно быть.

— Как это вылечить?

Нибр пожал плечами:

— Не знаю. Может, других докторов поспрашивать, только я уже спрашивал, и все без толку. Знают лишь то, что это не заразно, а откуда появляется и как лечится, никто не скажет. На моей памяти таких, как вы, было около двух дюжин, и все закончили одинаково плохо. Уж простите, Леон, но как есть должен все говорить.

— Все умерли?

— Да. Тяжелой смертью. Но у вас раньше проявилось, можно попробовать облегчить ход болезни. Есть у меня капли для аппетита, чтобы не слабели. С ними сможете сохранять силы до того момента, когда начнется рвота. Боли в груди и животе далее станут нестерпимыми, но на этот случай есть опиум. Говорят, из него научились делать совсем уж сильную штуку против боли, но до нас такое лекарство еще не доходило.

— Ну да, морфий для умирающего…

— Простите, что вы сказали?

— Неважно. Сколько у меня времени?

— Трудно сказать. С такими симптомами, как у вас, можно протянуть месяц или два, а можно и за пару недель уйти. Все по-разному. Я бы поставил на то, что продержитесь не хуже других. Вы молоды, сильны, ни на что до этого не жаловались, это помогает.

— Больше двух месяцев никто не прожил?

— Из тех, кого я лечил, никто. У других докторов случалось и два с половиной держались, но это редкие случаи. В книге тоже такие цифры. И кстати, Леон, у вас еще кое-что наблюдается. Высыпание под веками, это частая болячка, почти у всех лечится, если как можно быстрее за нее взяться. Но как с вами быть, даже не знаю, потому как помимо прочего надо будет выпивать по большой банке весьма противного отвара утром и вечером, а это будет невозможно сделать при сильной рвоте.

Да я прямо-таки рассадник болячек…

— Нибр, а что будет, если это не лечить?

— Ну, если запустить вконец, дело может до гнойников и даже слепоты дойти. Это если полгода не лечить или больше.

— Гм… С учетом того, что жить мне осталось не более пары месяцев, будет странным волноваться по поводу отвара.

— А ведь и правда. Простите, глупость сморозил.

— Больше ничего у меня не нашли?