— Все, ушли, — констатировал полковник. — И мне тоже пора уходить. Бугае, подтягивай лодку. Леон, заботьтесь об Амате как следует, не забывайте о том, что ее надо доставить без царапины.

— Если в нас и дальше будут стрелять из каждого куста, ничего не могу гарантировать.

— Не должны. Ранник знает реку лучше, чем вы свой дом. Его здесь ни за что не догнать. Завтра привезет вас в тайную гавань, там ждут надежные ребята. Они диковатые, так что просто следите, чтобы не было лишних грубостей в присутствии Аматы. И еще. — Полковник перешел на шепот: — Передайте Грулу, что насчет снарядов я договорился, но появилась возможность взять втрое больше. Если ему интересно, пусть высылает столько же денег. Первый пароход пойдет завтра, как и договаривались, о дальнейшем пусть по телеграфному каналу сообщит. Буду ждать его телеграмму послезавтра и потом еще два дня. Если ничего не получу, отправлю оставшиеся снаряды, но после этого на новую поставку договориться будет сложнее и дороже. Запомнили?

— Да.

— Будут деньги, будут еще снаряды, два раза по столько же. Без них отправляю только обговоренное количество. Ничего не перепутайте, это очень важная информация. Прощайте, Леон.

* * *

Полковник ушел на крошечной деревянной лодочке. Два взмаха веслами — и скрылся в узкой щели, которую назвать протокой язык не повернется. Если где-то там, в тростнике, крокодилы устроили засаду, карьера шпиона рискует оборваться, ведь хватит одного удара хвостом, чтобы перекинуть хлипкую посудину.

Впрочем, сильно сомневаюсь, что этого человека прикончат рептилии. Для него уже где-то приготовлена намыленная веревка.

Исчезновение полковника стало сигналом для Аматы. Первый раз с момента перестрелки она осмелилась открыть рот:

— Мы тоже поплывем в такой лодке?

— Вряд ли. Она одна за катером тащилась, так что нас, наверное, причал ждет или удобный берег.

— Вы сами не знаете, что нас ждет в конце?!

Я пожал плечами:

— А зачем мне знать? Об этой части плана заботятся другие.

— Я бы не доверяла людям, которые убивают своих же товарищей.

Места на катере немного, так что Бугае все прекрасно слышал и счел нужным вмешаться в беседу:

— Леди, если мне прострелят легкое, я буду только рад помереть от ножа товарища. Уж поверьте, медленно захлебнуться в своей же крови — куда худшая участь.

— Вы страшные люди…

Я хотел было сказать на это что-то умное и в то же время забавное, надо ведь как-то разрядить обстановку. Но вместо слов из горла вырвался душераздирающий кашель. Скрутило так, что в глазах потемнело, только и успел отвернуться и зажать рот руками. А когда приступ прошел так же мгновенно, как и начался, медленно отвел ладони от лица, посмотрел.