Бегом, бегом, к дальней окраине лагеря. Впрочем, стоп, надо бы к себе заглянуть, а то глотка в очередной раз пересохла, а Мюльс умеет делать чудесный по вкусу квас, причем ухитряется доводить его чуть ли не до ледяного состояния без всяких холодильников.

Поездка по здешнему солнцепеку и для здорового человека — то еще испытание. Я сейчас готов литр в два глотка оприходовать, а лучше полтора.

— Мюльс?!

Нет ответа. И повозки с пулеметом перед входом нет. Опять в бой погнали или что-то сломалось? Но в последнем случае он бы здесь остался, Мюльс все на месте чинит.

Откуда ни возьмись появился Шфарич и, жуя свою нескончаемую гадость, поприветствовал:

— О! Леон! Я и не знал, что ты уже вернулся. Ну здравствуй.

— И тебе не болеть. Не знаешь, где Мюльс?

— Ты разве не слышал? А… Ну да, тебя же не было несколько дней. Тю-тю, в канаве теперь наш Мюльс.

— Что?!

— Расстреляли его и в ров бросили, куда всех бросают. Такие вот дела.

— За что?!

— Трусоват, толку от него нет. И пулемет опять сломался. Народ шептался, будто тот сам его ломает, чтобы в бой не посылали. Дошло до генерала, а он на руку скор, отмашку дал, вот мы его и того. А пулемет перетащили к Грулу, ждем мастера, должны привезти. Не знаю только, кого стрелять посадят, не всякому такое понравится, да и ответ по пулеметчикам куда чаще, чем по другим, прилетает. Леон, чего это с тобой? Да ты с лица спал? Из-за Мюльса? Ты же вроде по мужикам не того, тебе тощие бабы по душе, чего же так расстраиваешься?

Механик не был моим другом. Но, черт побери, он был единственным здесь человеком, который проявлял хоть какую-то заботу обо мне. Миска солдатской каши с маслом в походе и что-нибудь куда съедобнее в спокойные времена. Тот же квас и прочие бытовые мелочи, которые делали мою нынешнюю жизнь чуть приятнее. Я ведь тот еще эгоист, очень такое ценю. К тому же Мюльс держался меня, считал своим покровителем.

А я вот не защитил…

— Леон, да ты спятил!

Это Шфарич кричал, уже валяясь в унавоженной пыли. Я и сам не заметил, как ладонь сжалась в кулак и врезала как следует. Забылся на мгновение.

— Ты что сказал, тля?! Что Мюльс для меня дороже бабы?!

— Леон, да я вовсе не то имел в виду! Уймись!

— Следи за языком, а то часто падать будешь!

Развернувшись, я направился дальше. В палатку возвращаться теперь незачем.