«Трубоукладчик-90» пройдет через эту деревню так или иначе. А поскольку «Трубоукладчик-90» – стальная громадина и в ширину больше всей деревеньки, последняя, вероятно, прекратит свое существование.

Консультативной группе задают вопрос: можно ли как-нибудь решить проблему. Специально для этого Эллин Фаст приходит к нам с собрания на крыше и вежливо осведомляется, нет ли выхода из сложившегося положения. Вопрос адресован в основном Захир-бею. Тот не отвечает. Просто сидит и сердито хмурит брови, глядя на Фаст исподлобья, как на ядовитое насекомое.

– Я не вижу другого выхода, – говорит Эллин Фаст.

– Это очень печально, – говорит Эллин Фаст.

– Если бы существовал способ, более привлекательный с глобальной точки зрения и отвечающий нуждам всех сторон, я бы первая его предложила, – говорит Эллин Фаст.

– Но, поскольку его нет, я рекомендую продолжить намеченный путь и с прискорбием сообщить тем людям, что нам придется их переселить, – говорит Эллин Фаст.

– То есть вы хотите раздавить их дома, – отрезает Захир-бей.

Эллин Фаст смотрит на него, как на несносного грубияна. Бей переводит злой взгляд на меня. Я отворачиваюсь.

Хастер поступил бы так же, говорю я себе. Хотя, вероятно, он сумел бы убедить тех людей, что это для их же блага. А может, вся разница между ним и Эллин Фаст в другом: она не едет в деревню сама. Она посылает нас.

– Понимаю, как нелегко вам пришлось, – убедительно говорит Гонзо. – И не только вам. Но мы пришли, чтобы все исправить. Не бойтесь, мы о вас позаботимся.

– Нам не нужна ваша забота, – терпеливо отвечает женщина. – Мы в состоянии позаботиться о себе сами. В конце концов, мы еще живы.

Гонзо спускает на тормозах. Он не желает брать деревню штурмом и хочет, чтобы жители сами приняли решение. У него не получается. Быть может, женщина – зовут ее Дина – не первый раз видит у ворот сладкоречивых незнакомцев. Или услышала напряжение и раскаяние в голосе Гонзо и решила помучить его немножко, прежде чем смириться с неизбежным. Гонзо подзывает меня. «Твоя очередь, – говорит он и уже тише добавляет: – Делай, что должен».

Видите ли, моя честь еще под вопросом, а его нет.

Я занимаю его место перед окошком.

– Привет, – весело чирикает Дина. Я улыбаюсь, сажусь на землю и поднимаю глаза на дверь, а ей приходится встать на цыпочки, чтобы меня видеть.

– Смотрю, дома у вас крепкие, – помолчав, говорю я.

– Крепкие.