Внутри все изменилось. Странно. Ли (по понятной причине) убрала все мои вещи. Наверное, запихнула их в походный котелок и красный узел на палке. А заменила не новыми – старыми. Исчезло мое удобное кресло, потрепанное и развалившееся, добытое в берлтонской художественной студии, в котором мы не раз занимались рискованной любовью. На его месте – странная плетеная штука из тех, что выглядят бесконечно удобнее, чем есть на самом деле, скрипят и при влажной погоде пахнут травой. Гонзо плюхается в нее и не глядя достает откуда-то пушистые домашние тапочки – явно пожеванные собакой, что вообще очень странно, собак-то у нас не водилось. Однако у Гонзо есть пес. Верный друг прибегает к нему из какой-то другой комнаты (вроде бы из кухни, но на самом деле это берлога, личное пространство из специй и сандалового дерева, куда женщинам без особого приглашения входить строго-настрого воспрещается).
Перед моим мысленным взглядом стоит один дом – мой, – а перед глазами совершенно другой. Вот этот угол должен быть пустым (мы поставили в него на редкость безобразную вазу, но она потом разбилась), однако это не так. Кто-то повесил здесь ряд полок и заставил их старыми спортивными трофеями и дневниками из школы Сомса в твердых переплетах. Здесь стоял переносной столик (на самом деле, столик был вечный, потому что мы ни разу его не двигали и не переносили) с фотографиями Ли и нашими общими снимками. Его место занял высокий комод под красное дерево, на котором красуется броский золотой сервиз, малость отбитый. Из одного угла торчит жуткая мягкая игрушка в футболке с надписью: «Люби меня, как кролик, детка!!!» Смутно припоминаю, как Гонзо чудом достал ее из игрового автомата с клешней – по задумке, клешня должна опускаться и хватать приз, но на деле она неуверенно болтается в воздухе и роняет все, что тяжелее кошачьей отрыжки. С семнадцатой попытки Гонзо выиграл кролика вместо намеченного лося. На лосиной футболке была надпись: «Выросли рога?»
Ли приносит пиво, и мы треплемся о какой-то чепухе, пока я не выдерживаю и не ухожу на веранду. Там меня начинают одолевать бесчисленные вопросы: что теперь делать? Уехать прочь? Спустить собак на обоих голубков? Допросить их по отдельности? Поговорить с Ли милостивым тоном любящего мужа? Или обрушить на нее исступленный, божественный гнев? Ни то ни другое мне не удастся.
Гонзо тем временем рассказывает ей про задание, про