Мы поставили таймер на девяносто секунд, попрыгали в кабины и выехали наружу, на обжигающий воздух, и наши шины буквально скользили по растаявшему дорожному покрытию. Восемьдесят секунд: мы промчались сквозь ворота и несколько секунд тащили за собой их кусок, а впереди ехали остальные грузовики и оставшиеся мальчики Бона Брискетта. По радиоканалу сыпались возмущенные вопросы: «Какого хрена?! Что за враг? Да объясните кто-нибудь!» – а потом Джим Хепсоба властно приказал: «Заткнитесь и скажите мне, что все готово!» Так и было. Все бомбы благополучно установлены, одна минуты до детонации. Гонзо почти повернул за выступ холма.

Мы укрылись за холмом – двадцать грузовиков и столько же танков с бронетранспортерами, покрытых облезлой краской, с расплавленными покрышками. И стали ждать.

– Три секунды, – сказала Салли Калпеппер.

Я почему-то решил, что это ошибка.

А потом небо над нами побелело, и я зажмурился, но даже сквозь веки увидел тень холма на фоне белых полей и отпечаток руля. Грузовики вздрогнули и задрожали, один крайний танк перевернулся.

Когда мы выглянули из-за холма, Девятой станции больше не было – только черные дымящиеся руины и никакого огня.

Приятное чувство.

Глава X Возвращение домой; легкое недоразумение по поводу супружеской верности; новый опыт

Глава X

Возвращение домой; легкое недоразумение по поводу супружеской верности; новый опыт

Наступил следующий день: вокруг новый мир. Все такое чистое, свежее и краски очень яркие. Я жив, и живы близкие мне люди. Уже одно это обстоятельство приводит меня в восторг, так что я без конца хихикаю, а Гонзо – человек, не склонный к хихиканью, – полностью меня игнорирует. Я чувствую себя новеньким, вымытым, заново подключенным. Мое прошлое и настоящее словно бы хорошенько встряхнулись и встали на места. Я стал самим собой. Это так здорово, что я опять хихикаю.

Гонзо заработал небольшое (героическое) ранение. Я цел. Несмотря на странные взгляды друзей и на их явную заботу, я абсолютно невредим. У меня не отросли демонические крылья, я не позеленел и не превратился в чудище. Подозреваю, именно поэтому друзья и беспокоятся. Я – тот, кого пробило зарядом в квинтиллион вольт, и он полностью ушел в землю, слегка взъерошив мне волосы. Я упал с самолета, встал и отправился по своим делам. Бывает. Нечасто, необязательно и не тогда, когда хочется. Но чудесные избавления действительно бывают, и со мной случилось одно из них. По правде говоря, с Гонзо тоже, хотя у него разбита и обожжена рука, ребра перемотаны, а лицо чернее тучи. Он всегда злится, когда перепугается, – наверное, чтобы сбить с толку.