На крыльце горит фонарь, потому что небо внезапно потемнело: солнце закатилось за горную гряду, и из долины пришла ночь – будто миру завязали глаза. Пока не поживешь в этих местах, не представишь, сколько здесь длятся сумерки и как много зависит от отражения света. Сумерек нет как класса – лишь тускло поблескивают горные вершины да в темноте пахнет деревьями. Земля на самом краю Жилой зоны досталась нам по дешевке. В конце долины видна Граница и то, что за ней.

Когда благодарные страны – мэрства, по сути, хотя они еще не смирились со своими жалкими размерами, а Компания только-только зарождалась – стали межевать землю, они поделили ее согласно затейливой системе плюсов и минусов, так чтобы у каждого был участок, который он мог бы назвать своим. Городская земля досталась лучшим. Работа на «Трубоукладчике-90» обеспечила меня изрядными бонусами, и если б мы не нуждались в жилье, то купили бы на них личный самолет или бриллиант размером с кулак. Однако мы нуждались.

Мы подумывали о Мансардах Таллакра, богемных районах нового мира. То были длинные, беспорядочные агломераты, застроенные псевдопроизвольно и почти затейливо, с целью поселить людей на небольших площадях. Мансарды обычно располагались на окраине городов, но в глубине Жилой зоны – дешево и сердито. Мы обошли одну такую Мансарду: бежевые стены, органичный интерьер (понятия не имею, что это такое) и кремовые кожаные диваны из шкур павших в боях овец – швы можно заметить, только если хорошенько приглядеться. В квартире была встроенная кухня и маленький балкон, выходящий на Новый Париж (Компания возвела его на руинах бывшего Большого Каймана, назло озверевшим французам), а также встроенные светильники и душ с повышенным давлением воды. Цвета идеально подходили друг другу, все линии были плавные и прохладные. Когда мы добрались до машины, Ли уже рыдала. Она так возненавидела Мансарду, что едва могла двигаться. Каждый мускул ее тела окаменел, рука крепко вцепилась в мою. Квартира скверная, пустая и похожа на гроб, в котором ее похоронят. Ли возненавидела всех, кто посоветовал ей это жилье. Она захотела спалить Мансарду к чертовой матери и скормить советчикам проклятый диван.

Я пообещал, что мы никогда не поселимся в чем-либо подобном. Сказал агенту, что мы к нему вернемся. Он попросил не задерживаться. Я прождал полчаса, позвонил ему и с твердой уверенностью заявил, что мы подыскали местечко получше. Он недоуменно умолк и явно подумал, куда это я собрался и как ему попасть туда же. Затем я бросил трубку и обнял дрожащую жену, соображая, что же нам теперь делать.