– Возможно, – ответила Мараси. И вдруг поняла, что не так уж покривила душой. Она повернула блокнот и показала карту. – Ты знаешь что-нибудь об этом?

– Где ты это взяла?

– Нашла в столе одного из тех, кто держал тебя в плену.

– Они не могли с нами общаться. – Аллик взял блокнот. – Как же они получили эти сведения?

Мараси поморщилась. Хоть пытки и были ужасно неэффективным методом допроса – по крайней мере, в законных делах, – но, может статься, являлись весьма мощным стимулом для преодоления языкового барьера.

– Ты думаешь, они здесь? – Аллик ткнул пальцем в карту. – Думаешь, что люди, которые взяли их в плен – злые люди, – привезли моих товарищей в храм Суверена?

– Очень похоже на то, что это мог сделать Костюм. – Мараси покосилась на Ваксиллиума, который сел в кресло позади нее и подался вперед, прислушиваясь. – Прихватить с собой гидов или экспертов, просто на всякий случай. Предводитель тех, кто убил твоих друзей, направляется именно туда.

– Значит, туда и я должен отправиться, – сообщил Аллик, выпрямляясь в кресле и изменяя курс корабля. – Мы с «Вильгом» высадим вас где-нибудь, если захотите, ибо у меня и в мыслях не было сердить его. – Он большим пальцем указал себе за спину, на Ваксиллиума. – Но я должен отыскать своих товарищей.

– Кто такой Суверен? – спросил Ваксиллиум.

Аллик поморщился:

– Он, разумеется, не был столь велик, как ты, о Незаурядный.

Ваксиллиум смолчал.

– Он сверлит меня взглядом, верно? – спросил Аллик у Мараси.

Она кивнула.

– Глаза как сосульки, которые вонзаются в мой затылок. – Аллик повысил голос и пояснил: – Суверен был нашим королем три века назад. Он сказал нам, что сначала был вашим королем. И вашим Богом.

– Вседержитель? – уточнил Ваксиллиум. – Он умер.

– Да. Об этом он нам тоже рассказал.

– Триста лет назад, – проговорил Ваксиллиум. – Ровно триста?

– Триста тридцать, о Настойчивый.

Ваксиллиум покачал головой: