Никто другой и не пошевелился. Уэйн продолжал похрапывать.

Мараси передала диск Аллику, потом зачерпнула связь. Она ждала внутри какой-то реакции, но медальон как будто ничего не изменил.

– Ну мы и глупцы, – сказала она. – Я могла с самого начала надеть его и говорить на твоем языке. Тогда ты смог бы все время быть в тепле.

Аллик широко улыбнулся и произнес нечто совершенно непонятное.

– Что происходит? – спросил у нее за спиной Ваксиллиум.

– Ничего, – ответила Мараси и опять покраснела. Не сработало. Почему не сработало?

Аллик махнул ей, и Мараси снова надела первый медальон. На этот раз она действовала очень аккуратно, чтобы избежать рывка. Увы… Как же Аллик мог менять их так плавно?

Он провел рукой поперек лица, что, видимо, означало улыбку:

– Умно, но с тобой это работать не будет.

– Почему?

– Потому что мы в твоих краях, – пояснил Аллик. – Медальон всегда должен носить гость. Он наполнен связью, ага? Чистой связью, не относящейся ни к какому месту. Но связь не может быть прицеплена к пустоте, так что, когда ты ее черпаешь, она тянется и соединяет тебя с местом, где ты находишься. Заставляет твою душу думать, будто ты вырос в этом месте, и потому язык, на котором ты говоришь, меняется.

Мараси нахмурилась, а вот Ваксиллиум встрепенулся и протиснулся между их сиденьями:

– Любопытно. Очень любопытно.

– Так устроен мир. – Аллик пожал плечами.

– Тогда почему ты все-таки говоришь с акцентом? – поинтересовалась Мараси. – Если твой мозг думает, что вырос здесь?

– А-а… – Аллик поднял указательный палец. – Моя душа думает, что я вырос здесь, в твоем краю, но она знает, что по происхождению я малвиец и что родители мои из Уистлоу, поэтому я просто обязан иметь акцент, ага? Я получил его от них. Медальоны всегда так работают.

– Странно, – задумчиво произнесла Мараси.

– Ага, – согласился Аллик.

Ваксиллиум кивал, будто все отлично понял.

– Те горы справа, – заговорил он. – Там есть пики выше тех, мимо которых мы летели.