– Кто-то из другого мира, – ответила Соня, – Из прекрасного пустого города. Крю не говорил. И я не говорила. Он касался руки, и я видела парящие мосты, дома, похожие на свечи, и красно-белые флаги. Все лето мы встречались у моста. Прошли июль и август… – Она нахмурилась. – А потом однажды я обняла его и попросила забрать в тот город, он исчез – в руках у меня остался камень… похожий на гальку. – Она склонила голову. – Я бросила его в реку, и больше Крю не приходил. Я искала… искала. – Она задумчиво опустила взгляд. – А потом вернулся ты, с ружьем, и врешь про школьное задание.

– Что он забыл в библиотеке? Ночью. – Я развел руками.

– А ты? – спросила Соня, глядя колко.

– Ба умерла, – ответил я.

Соня нахмурилась.

– Она бредила, говорила про Ленина… Собрание сочинений, или что-то вроде того… – Я хотел рассказать, но Соня уже не слушала.

Ушла в дальний угол.

– Здесь. – Она ткнула в «скучный» стеллаж, тот, который в детстве я обходил стороной, – Может, Ирина Александровна не бредила?

Соня вытащила один том, пролистала, взяла другой. Я тоже, хоть и считал это глупостью. Где-то на середине полки в просвете между книгами кое-что нашлось.

– Тут дыра! – Я запустил руку в темноту и вытащил тряпицу. Развернул ее и увидел шар – покрытый пылью, тяжелый и темный, в тонких желобках.

«Бомба?» – мелькнуло в мыслях. Соня потянулась к находке, потерла ее, как бутылку с джином.

– Ты че делаешь? – Я накрыл шар ладонью.

Шар дрогнул и вырвался из рук, поднялся к потолку – сверкая и щелкая. Полыхнуло белым. Книги посыпались с полок, будто хотели сбежать.

– Другие ушли? – спросил кто-то. Дымка рассеялась. Я увидел его – серого, с длинным клювом.

– Другие ушли? – повторил чужак. Соня вцепилась в мой локоть. Я вскинул ружье, но серый ухватился за дуло, и темнота накрыла нас, как платок – канареек в клетке.

Я шел за творцами. В новый мир – юный. С небом голубым и черной землей. Я – не человек, я – робот. Я – серый.

– Мы дарим вам будущее, мы дарим вам Кристаллы. – Мои отцы, тоты, расступились, и я увидел землян – грязных и диких.

– Храните их, и они сохранят вас, – сказали творцы и ушли – высокие их силуэты растворились в А-тоннеле.

Все померкло. Минули века.

Иру я нашел в кустах смородины.