– Они хранят опасное знание, – перебил он. – Люди пойдут по пути тотов и тоже исчезнут, а кристаллы не отступят, пока не опустеют все миры.

– И что нам делать? – спросил я, кое-как поднялся и выглянул в окно.

С улицы неслись голоса – Пустошь проснулась. Теперь деревенские стекались к библиотеке, спросонья похожие на зомби.

– Слово – вот наше оружие, – произнес Ри и повернулся ко мне. – Что ты сказал? Почему фонарь отключился?

– Я… кажется, я… – Отвечать не хотелось. Одно дело – материться на смертном одре, совсем другое – в приличном обществе.

– Фонари не знают земных языков, – сказал Ри. – Их система зависает при расшифровке. Но они учатся. Значит, в следующий раз это слово не поможет.

Я еще не опомнился, когда услышал шум.

– Чиж, открой! – В дверь постучал дядь Саня. – Ты там?

– Уходим, – сказал Ри.

– Лелик! – позвала мать.

Задвижка еще держалась. Я мог остаться, но мне надоело.

Майк Гелприн Выпляток

Майк Гелприн

Выпляток

Все, что вокруг нас, называется светом. У света четыре стороны. Там, где восходит Медное солнце – восток. Где Золотое – запад. Если встать так, чтобы восток был по правую руку, за спиной окажется юг. Там ничего не восходит, зато с севера, который напротив юга, по ночам всплывают в небо сразу три солнца – два Молочных и Серебряное.

Еще на свете есть сезоны. Всего их четыре: мороз, трава, жара и слякоть. Все вместе сезоны называются кольцом. В том, что на смену траве приходит жара, за ней слякоть, потом мороз, виноваты солнца – все пять. И день с ночью меняются местами из-за них же. Почему так – не для тупых мозгов. У меня тупые.

Кроме того, на свете обитает живность, которая бывает дикая, домашняя и разумная. Домашняя живность очень полезна, дикая бывает опасной, а разумная – это мы, люди. Нас очень мало, всего-то одно селение у подножия тянущейся с юга на север горной гряды. Говорят, на западе за грядой живут другие люди, и на севере живут, только до них очень далеко – не дойти. До восточного селения дойти можно, но не следует, потому что с восточными людьми мы никогда не ладили и не ладим. На юге же селений нет вовсе – там сплошные топи, а живность такая, что лучше ее не встречать.

Раньше я думал, что люди бывают лишь мужчинами или женщинами. Мужчины – это которые пасут домашнюю живность, а на дикую охотятся. Еще они сеют колос-траву и волокно-траву на полях, сбивают с деревьев орехи и шишки, конопатят мхом хижины и стоят на страже у опоясывающей селение изгороди. Самые сильные мужчины не вылезают из кузницы, а самые умные учат мелкоту уму-разуму и царапают на деревянных дощечках всякую дребедень, другим умникам в назидание. Женщины ничего не делают, лишь шьют нательные рубахи и штаны из волокна-травы да рожают детей, какая сколько успеет. Потом возятся с приплодом, пока не помрут. Как, например, моя мама, которая померла через три кольца после того, как родила меня.