Фразы отца падали на пол, словно тяжелые капли дождя, и я чувствовал, как все внутри меня наполняется холодной горечью:

– Но… отец ведь не должен так говорить.

– Не должен?! А как, по-твоему, я должен говорить?! – В его взгляде вспыхнули недобрые огоньки. – И ты меня еще будешь учить, каким нужно быть?! – Отец стремительно поднялся на ноги, опрокинув стул, на котором сидел, и, схватив меня мертвой хваткой, потащил в коридор. – Значит, я тебе плохой отец? Не нравлюсь, да? Что ж тогда не держу тебя в своем доме больше ни секунды!

Резким отрывистым движением он распахнул входную дверь и вытолкнул меня на лестничную площадку, а затем, подумав секунду, злобным пинком швырнул вслед кроссовки и весеннюю куртку. Мы посмотрели друг другу в глаза, и отец проговорил, сверкая парализующей ненавистью:

– Иди, скажи все это своему папочке. Наверно, эта шлюшка была бы для тебя лучшим отцом, чем я. – Он почти прошептал последние слова, а потом со всего размаху захлопнул дверь, навсегда поставив звенящую точку в конце наших отношений.

Осторожно, словно боясь шуметь, я поднял с пола куртку и, надев кроссовки, спустился навстречу ночным улицам, пропитанным запахом только-только наступившей весны.

Здесь было невероятно спокойно, и, утонув в приятном полумраке, я медленно побрел вперед, все еще ощущая себя стоящим у закрытой двери в холодной тишине.

И хотя пути назад не было, я знал, что утром мне придется ненадолго вернуться: уйти из дома навсегда без вещей и денег можно, наверно, только в глупых сказках, а в реальной жизни крайне сложно бросить все, особенно бросить внезапно и не по своей воле.

Наверно, я должен был чувствовать хотя бы грусть или страх, но почему-то, сидя на одинокой скамейке и глядя на апрельские звезды, я ощущал себя свободным. Мне открылся кусочек какой-то невероятно важной истины обо мне самом и о жизни в целом. Я должен был лишь понять, о чем именно в ярости прошептал отец, чтобы собрать воедино то, что запуталось и сломалось много лет назад. В моих руках был ключ от Вечности.

Секунды. Минуты. Снова секунды.

Но если мир – книга, написанная Огненным Языком Жизни, значит, времени не существует? Есть только здесь и сейчас – конкретная страница, и мы живем в воображении тех, кто читает нашу историю.

Никаких тайн нет. Конец уже известен. Даже забавно.

Предрассветное небо заволокло облаками, и с каждым часом становилось все холоднее. Спрятав руки в карманы и накинув на голову капюшон, я двигался в сторону дома, сквозь проснувшийся и спешащий город, снова ощущая себя призраком или тенью среди настоящих людей. Но в эти мгновения я был кем-то большим, чем все они, как будто за короткую ночь моя реальность повернулась на сто восемьдесят градусов по сравнению с привычным и обыкновенным миром.