– А как ты думаешь, почему так? – Он вдруг хитро улыбнулся, сияя звездочками в глазах. – Потому что ты и есть целый мир. А может, даже еще интереснее.

Это была настолько забавная и наивная, но одновременно безумно искренняя мысль, что я вдруг перестал чувствовать себя сколько-нибудь несчастным.

Мне захотелось встать на ноги и пойти умыться, а потом собрать все разбросанные по полу вещи.

Натаниэль поднялся вместе со мной и неловко потоптался на месте, не зная, что ему еще сделать:

– Давай я принесу чай?

– Ненавижу чай.

– Что ж, – Натаниэль сделал обреченное лицо, улыбаясь уголками рта, – тогда посмотришь, как его пью я.

– Конечно, я же еще не видел этого, – скопировав его язвительную интонацию, парировал я.

Мы обменялись саркастическими взглядами, вспоминая наш не совсем удавшийся январский разговор.

Я вышел из комнаты на дрожащих ногах, но тоже улыбаясь и не смея поверить в то, что Натаниэлю удалось снова спасти меня.

13

Я не держу тебя больше ни секунды

Настольная лампа освещала нас с Фалленом своими прямыми электрическими лучами, создавая в комнате иллюзию полного спокойствия. Я спал, опустив голову на учебник по химии, как на подушку. Так обычно делал Натаниэль. Последнее время он часто засыпал на несколько минут прямо за столом, закрыв усталые глаза и уткнувшись носом в тетради.

Меня разбудили громкие и требовательные удары в дверь, разрушившие хрупкую тишину вокруг. Вздрогнув, я поднял мгновенно потяжелевшую голову и прислушался к отцу, который, не заглядывая в комнату, в довольно грубой форме приказал мне немедленно подойти к нему.

Когда я вошел на кухню, он курил, сидя за столом, и тошнотворный едкий дым поднимался к потолку, заполняя все вокруг отравляющим серым туманом.

На секунду я закрыл покрасневшие глаза, как всегда, ослепленный ярким светом, и поэтому не смог ответить пронзительным взглядом на саркастическую улыбку, появившуюся на лице отца при виде меня.

– Ты спал? – спросил он, презрительно разглядывая мою помятую школьную рубашку.

– Спал.