Глаза Кэно вспыхнули, он схватил женщину за горло, как зверь добычу:

— Никто не вправе тревожить мой сон! — прошипел он, но тут опомнился, узнал ее и расслабился. — Ох, извини, детка…

— Что с тобой такое? — осведомилась она, вытирая пот с его лица. — Кошмар приснился?

— Нет! — резко возразил Кэно.

— А кого ты «на фарш молоть» собрался? — колко спросил Джарек. Кэно схватился за голову.

— Конец… — запричитал он, поглядывая на Киру. — Детка, все кончено… Остров… за бочку рома… Это конец.

— Ты о чем? — не понял Кобра, ему показалось, что Кэно в бреду.

Кэно захохотал. Тут смех оборвался, мышцы лица напряглись, на зубах появился оскал.

— Кем я был? Лидером! И у меня было все! — воскликнул главарь, всплескивая руками. — А теперь? Ветер в карманах… — он отрешенно уставился в одну точку. — Все кончено… Без шансов…

— Что значит: «Без шансов»? — испугался Джарек его слов.

— У нас не было шанса, — понурив голову и потупив взгляд, признал Кэно. — Даже если бы мы отвоевали остров, что потом? Облавы, облавы, облавы… Нас бы вырезали… Всех до единого. Перебили бы, суки, как собак бродячих! Если бы только мы сами не уничтожили друг друга…

Кобра, Кира и Джарек дружно опешили, услышав такое:

— Что?!

— А нечего больше тешиться иллюзиями! — зло гаркнул Кэно. — Нашлись бы такие придурки, как Кабал! И погрызлись бы мы, как стая волков! Потому что в мозгах большинства, мать их за ногу, понятия «свобода» и «ответственность» и рядом не стояли! Нет разумной свободы. Это миф, который мы сами создали для себя.

Кобра потянул пальцы в рот и начал грызть ногти. Кира обессилено опустила руки.

— Эх, свобода… — обреченно прошептала она. — Может, и вправду зря мы с тобой тогда в Афганистане заговорили о ней? Свобода! Разрушительная сила, но это и спасение. Благословение и проклятье! Свобода… Духовное возвышение и разврат… И чего она стоит после этого?

Джарек замер, тяжело дыша. Его глаза сверкали. Он недоумевал, как эти люди перечеркнули свои суждения одним махом, в одно ничтожное мгновение.

— Вы чего? Неужели вы поставили крест на себе и на наших идеалах?! — закричал он.

— Я посмотрел правде в глаза! — решительно заявил вожак. — Почему вы не хотите? У меня достаточно мужества, чтобы сделать это. Вам интересно, в чем мое отчаянье? Да в том, мля, что мы последние из «Черных драконов»! А что это значит? Скоро не останется никого.

Все замолчали. Кобра и Джарек уже не могли что-либо возразить — удар был слишком сильным. Они смотрели на нервного, дерганого, словно одержимого дьяволом Кэно застывшими, широко распахнутыми глазами. В душу вонзилась такая боль, какой они и не мыслили. Эта была боль рухнувших раз и навсегда несбыточных надежд.