— Не говори так! — крикнула Кира. — Просто ты в отчаянии. Ты устал. У тебя нервы на пределе.

Кэно развел руками и харкнул на пол.

— Может, детка, ты и права, — усмехнувшись, заметил он. — Устал жить под прицелом. Да только без прицела не смогу…

Женщина держалась из последних сил, чтобы не плакать. Она схватила руку мужчины, умоляя его хоть немного успокоиться. Она сама прекрасно понимала, что Кэно прав, но признать это так сразу, в одни миг было очень больно, было выше ее сил.

— Кэно, давай уедем отсюда, — предложила она. — Далеко, на Аляску, например. И там спокойно будем жить. Тебе нужно отдохнуть. Так переживать ни одних нервов не хватит. Тебе необходимо отдохнуть. Иначе ты сойдешь с ума…

— Уже давно сошел, детка, — скорбно улыбаясь, ответил он. — Как и мы все. Что, нормальный человек будет пытаться достать луну с неба? Признайтесь себе, наконец, разумная анархия была только при моей диктатуре. Морихей, идиотина, начал этими бреднями страдать, а мы слепо подхватили, как стадо баранов! Не бывает так! Я всю жизнь осознавал это. Как и вы. Но не верил. Рай на крови нам не построить. Единственная цель, которой, сука, удалось добиться, — сдохнуть за анархию! Свобода или смерть — не мы решили. Решила судьба.

— А ты не пробовал хоть раз изменить свою судьбу? — строго укорил его Джарек.

Кэно, не колеблясь, ответил, как отрезал:

— Только жалкие трусы бегут от своей судьбы — смельчаки, у которых есть гордость, ее презирают, идут ей на встречу, насмехаясь над ее кознями!

— Потому чаще всего гибнут смельчаки… — угрюмо сделал вывод Кобра, сам не заметив, что сказал это вслух.

— Заткнись! — гаркнул на него главарь и устало опустил отяжелевшую голову на подушку.

Так мрачно и траурно выглядел тот вечер. Тяжело раненный Кэно лежал в постели в своей комнате. Он до сих пор чувствовал привкус крови в вязкой слюне и на губах. Он изнемогал, но физическую боль затмила боль измученной души, сравнимая только с сотней ядовитых игл в сердце. Кира присела у него на постели и пила из банки пиво, с трудом сдерживая слезы. Джарек сидел у окна в кресле, накрытом волчьей шкурой, курил и проклинал себя за то, что не смог предотвратить всего этого. Они молчали. Тишину в тот вечер нарушал лишь истерический крик Кобры, взобравшегося на крышу и выкрикивавшего допоздна со слезами на глазах:

— «Судьба»?! «Сдохнуть за анархию»?! «Будь свободен или сдохни»?! Почему же я жив? Будь проклят весь этот мир! Почему я не сдох? Как жить? Зачем мы живы?! Почему мы не сдохли?!

21. Когда нас предал весь мир

21. Когда нас предал весь мир