Кассеты ложились и ложились по всему пляжу, легко накрывая пространство и разрываясь среди расставленных вокруг эшафота с Сутъяди сидений. На мгновение все сооружение взлетело в воздух, тут же исчезнув в клубке огня. Пламя взрывов отражалось в обшивке "Духа Энгина Чандры". В песок и на поверхность воды как град падали обломки. От взрыва покачнулась и стоявшая на гравитационной подушке артиллерийская установка. Я обнаружил, что плачу.
Опустив ствол, я двинул орудие вперед и привстал, высматривая уцелевших. В тишине, наступившей после разрывов, тихо зудел лишь гравитационный двигатель, и его неестественно мягкий звук действовал на нервы, как щекотание пером. Тетрамет забивал контуры предметов бликами, болью отзываясь в сухожилиях.
На полпути к месту падения кассет в проходе между куполами я увидел двух раненых бойцов в форме "Клина" и подъехал ближе к ним. Один солдат оказался женщиной, едва цеплявшейся за жизнь. Она лежала, харкая кровью на песок. Услышав шум двигателя, второй боец смог сделать усилие и сел. Я увидел, что шрапнель снесла солдату лицо, лишив его зрения. Ближайшая ко мне рука болталась на обрывках одежды, и из плеча торчала кость.
– Что? – жалобно спросил он.
Страдальца успокоила пуля. Лежавшая рядом с ним послала меня к той матери, о которой я прежде не слышал, и умерла, захлебнувшись собственной кровью. На несколько мгновений я завис над трупом, держа пистолет в положении полуготовности. Потом направил самоходку к берегу, двигаясь параллельно корпусу "Чандры". Просканировав береговую линию близ места последнего упокоения Сутъяди, я вдруг уловил движение на самой кромке воды.
Еще один солдат, практически невредимый. Скорее всего основной удар шрапнели пришелся по корпусу боевого корабля "Клина" или чуть выше. Я держал пистолет в руке, и солдат не заметил оружия. Он видел лишь скафандр из полисплава и самоходную установку. Встав на ноги, он ошалело крутил головой. Из ушей солдата сочилась кровь.
– Кто? – Он хотел знать. – Кто?
Переступая на отмели, он растерянно озирался вокруг и вдруг снова посмотрел на меня. Я поднял стекло шлема.
– Лейтенант Ковач? Кто это сделал?
Боец говорил громко, стараясь перекричать собственную глухоту.
– Мы сделали.
Я ответил, зная наверняка: он ничего не услышит. Ничего не поняв, солдат напряженно всматривался в мои шевелящиеся губы.
Подняв оружие, я выстрелил, и пуля бросила его назад. Когда детонировал плазменный заряд, труп рухнул в воду и поплыл. Вокруг широко растекалось яркое пятно крови.