– Но Финн с Элором говорили про танцовщицу. То есть про женщину. В то время как нам нужен мужчина.

– Ты не помнишь, что я тебе говорил! – Фокусник едва не пронзил Джапа взглядом. – На самом деле все не то, чем кажется!

– То есть… – Джап растерянно помахал руками. Но так и не нашел, что сказать. – С чего ты решил, что мы найдем Зум-Зума в «Золотом Глазе»?

– Зум-Зум – это не имя, а прозвище, – фокусник решительно направился к выходу. – И я думаю, нам стоит поторопиться. Иначе ваши ребята, не понимая, в чем тут фокус, так напугают Зум-Зума, что он ударится в бега, – сказал он на ходу. – Кстати, меня зовут Рейво Кюйт.

Глава 27

Глава 27

– Ну! Давай!

Финн и Элор подняли рюмки, наполненные изум-рудным брохом, чокнулись и залпом выпили.

Они сидели за круглым столом, застеленным малиновой скатертью, углы которой почти касались пола. На столе стояли три полупустые бутылки с разными сортами вин, два недопитых бокала с игристым эль-арским – оно им обоим не понравилось, – несколько пустых рюмок и три тарелки с овощной, мясной и сырной закусками.

Столик располагался в шаге от невысокой сцены, на которой сейчас выступали трое акробатов в блестящих трико. Акробаты кувыркались через головы, подкидывали друг друга высоко в воздух, строили пирамиды, принимали какие-то совсем уж замысловатые позы – одним словом, делали все возможное, чтобы понравиться публике. Но публика была к ним совершенно равнодушна. Публика, по большей части мужская, пришла в «Золотой Глаз» для того, чтобы посмотреть на танцовщиц. Акробаты, так же, как жонглеры, фокусники, певцы, тянущие грустные лирические песни, или куплетисты, распевающие наскоро зарифмованные строчки на злободневные темы, – все они были нужны лишь затем, чтобы заполнять паузы между танцевальными номерами.

Сцена была ярко освещена разноцветными огнями, а в зале царил полумрак. Причудливо извиваясь, под потолком витал дым от трубок и кальянов. Как это было принято в Ур-Курсуме, окон в клубе не было вообще. Только узкие вентиляционные щели под самым потолком.

– Нам следует быть осторожнее, – сказал Элор.

– Я всегда осторожен, – ответил Финн, берясь за бутылку и вновь наполняя рюмки брохом. – Я чертовски осторожен! Ты знаешь, при рождении мама хотела назвать меня Осторожность.

– Да? – Элор взял двумя пальцами шарик белого козьего сыра и кинул себе в рот. – И что же ей помешало?

– Обстоятельства непреодолимой силы, – шепотом сообщил Финн.

– Непреодолимой? – спросил Элор.

– Непреодолимой, – подтвердил Финн.

– Да, это серьезно, – согласился Элор.

– Ну, давай!