Светлый фон
внешнем мире.

И вот теперь она мертва, а мне остаётся только лить слёзы по поводу моей наивности. Боб послал её на вершину Горы Размышлений, где она вступила в бой с лучшим бойцом из орды кочевников и, конечно же, дикарь убил её. В лагере кочевников празднество; можно отчётливо слышать их отвратительные торжествующие клики. „Вар Палка!“ — вот что они кричат, но я уверен в том, что большинство, а может, и все они, даже не знают, что их драгоценный чемпион — обычный варвар, надёжно укрытый от взглядов свидетелей возвышенностью плато, находящегося в дюжине миль отсюда, — не так давно расправился с беззащитной восьмилетней девочкой.

И вот теперь она мертва, а мне остаётся только лить слёзы по поводу моей наивности. Боб послал её на вершину Горы Размышлений, где она вступила в бой с лучшим бойцом из орды кочевников и, конечно же, дикарь убил её. В лагере кочевников празднество; можно отчётливо слышать их отвратительные торжествующие клики. „Вар Палка!“ — вот что они кричат, но я уверен в том, что большинство, а может, и все они, даже не знают, что их драгоценный чемпион — обычный варвар, надёжно укрытый от взглядов свидетелей возвышенностью плато, находящегося в дюжине миль отсюда, — не так давно расправился с беззащитной восьмилетней девочкой.

 

Обещание хранить тайну, которое я дал своей подружке, теперь снято! Я выложил Сосе всё, что рассказала мне Соли. Я должен был это сделать, потому что Соса является в гораздо большей степени матерью этой девочки, чем та оставшаяся на поверхности кочевница, которая произвела Соли на свет. Так или иначе, Соса всё равно об этом узнала бы, возможно, из менее сочувственных уст. Я уверен, что она расскажет всё Солу, и содрогаюсь, пытаясь вообразить себе, что может случиться после этого. Будь я воином, в подобной ситуации забыл бы о жалости. Но я всего лишь слабый и жалкий старик.

Обещание хранить тайну, которое я дал своей подружке, теперь снято! Я выложил Сосе всё, что рассказала мне Соли. Я должен был это сделать, потому что Соса является в гораздо большей степени матерью этой девочки, чем та оставшаяся на поверхности кочевница, которая произвела Соли на свет. Так или иначе, Соса всё равно об этом узнала бы, возможно, из менее сочувственных уст. Я уверен, что она расскажет всё Солу, и содрогаюсь, пытаясь вообразить себе, что может случиться после этого. Будь я воином, в подобной ситуации забыл бы о жалости. Но я всего лишь слабый и жалкий старик.

 

Я решил принять яд».

Я решил принять яд».

На некоторое время в комнате доктора повисла тишина.