— Ненавижу тебя! — задыхаясь выкрикивала она. — Ненавижу твоё красивое лицо! Ненавижу твой прекрасный голос! Ненавижу то, что ты можешь стать отцом! Но я должна сделать это!

В темноте Нэк налетел на кусты и упал, закрывая лицо, пытаясь уберечься от острых сучков. Вара нырнула в кусты за ним следом. Нэк несколько раз взмахнул своей клешнёй, не для того, чтобы ударить девушку, а для того, чтобы удержать её на расстоянии до тех пор, пока не выветрится из головы дурман. Он всё ещё желал её, и она была опасна для него.

И Вара вступила с ним в бой. По дороге она подхватила где-то палку — сук какого-то дерева — и теперь, изловчившись, сильно ударила его по плечу, причинив боль. Нэк запоздало отмахнулся щипцами, но затем, выбрав удобный момент, поймал в них палку и, используя преимущество в силе, выдернул её у Вары из рук. Этого ей только и нужно было — убедившись, что его щипцы заняты, девушка ударила Нэка в несколько главных нервных узлов, причинив ему невыносимую боль. Искусство рукопашного боя своего отца, Безоружного, она освоила отлично!

Но сила Нэка уравновешивала знания Вары, и оба они это знали — он мог сбить её с ног одним ударом щипцов. Но Вара даже не пыталась одолеть его; всё, что ей было нужно, это задержать Нэка в своих объятиях, пока искры желания в их телах не угасли.

Корзина с вьюном осталась далеко. Воздух вокруг был чистым, и очень скоро голова Нэка полностью прояснилась. Видения больше не смущали его, он полностью осознавал происходящее. Он победил.

Только поняв это, Вара отступилась.

— Итак, у меня ничего не получилось, — сказала она, как будто подводила итог одной из рядовых жизненных неудач. — Но ведь я старалась, старалась изо всех сил?

— Да.

Проследить за ходом её мыслей было абсолютно невозможно!

— Мы вернулись к тому, с чего начали.

— Да.

Нэк начал подниматься на ноги.

Вара заплакала, и сейчас слёзы её были подлинными.

— Ты чудовище! Ты отнял у меня мою любовь, отнял у меня мою месть, отнял у меня мой здравый смысл. Я согласилась унизиться, неужели ты хочешь отнять у меня и всё остальное тоже?

Она не больше унизилась, чем он!

— Да.

Она снова придвинулась к нему, прижав к кустам. Она по-прежнему была обнажена, её прекрасное тело испачкано в крови, сочащейся из многочисленных царапин, полученных во время борьбы в кустах.

— Я называю тебя по имени! Нэк… Нэк Меч! Пусть всё будет честно между нами, забудем о хитрости и обмане.

— И никто ни перед кем не унижается! — сказал он.