На следующий день:

— Да как же могла она, цивилизованная, знающая грамоту женщина любить такого?

— Наверное, она знала о нём что-то, чего мы не знаем, — с мягкой иронией ответил Тил.

И наконец:

— Как она умерла?

Нэк встал и пошёл прочь, испуганный тем, как много Тил о нём знает. Этот человек был удивительно сведущ в личной жизни Нэка, и ни чем не выдавал этого раньше.

Нэк бросился бежать и бежал через лес до тех пор, пока не начал задыхаться, потом упал на сухие листья и разрыдался. К чему эти безжалостные удары по старым, но незажившим, глубоким ранам? Зачем так унизительно, при всех, его душу вывернули наизнанку?

Он долгое время лежал без движения, возможно, спал. Открыв наконец глаза, Нэк снова увидел под собой пропитанную кровью и усыпанную разным лесным мусором землю, снова почувствовал, как огонь прижигает обрубки его рук. Шесть лет прошло как шесть часов и его мука, его агония от потери Нэки всё ещё была свежа.

Что толку мстить, если все без исключения дружины состоят из таких же жестоких дикарей, как та, которую он уничтожил. Всё то же самое могло произойти в любой из этих банд. Можно было обо всём забыть — это один из возможных путей — или физически уничтожить все эти дружины до одной. Но можно было выступить против самой дикости. Ударить в корень. Восстановив Геликон.

И вот он здесь, потративший годы на попытки начать это восстановление, и совсем недалеко от него разрывается от горя сердце женщины, пострадавшей от его дикости, от той же самой, против которой он собирался сражаться. Такие дела. Может ли дикарь пытаться упразднить дикость?

Всё было напрасно. Ничто не воскресит женщину, которую он любил. Её тело незримо лежит рядом с ним — его мука, злая насмешка над всеми его попытками хоть что-то восстановить. Но ему теперь всё равно.

Прошло ещё немного времени, и он встал, решив, что пора похоронить это мёртвое тело. Да, он был дикарём, но доктор Джонс — цивилизованный человек. Нэк не мог помочь самому себе, но он мог помочь ненормальным. Одну из них он любил — вот эту женщину. И через неё он любил их всех. Он нагнулся для того, чтобы прикоснуться к её телу, понимая, что скорее всего рука его сейчас дотронется до обычного камня. До ствола поваленного дерева, может быть.

Но человеческая плоть не исчезла, когда он к ней прикоснулся. Тело было тёплым. Рядом с ним лежала женщина.

— Нэка! — охнул он, дикая надежда стрелой пронизала его грудь.

И тут же всё понял.

— Вара, — пробормотал он и отвернулся, испытав неприязнь.

Зачем эти нелепые шутки!

Девушка поднялась на ноги, подошла к нему и обняла за талию.