Сидим и скучаем в каком-то бараке в районе Капотни. Жрать нечего. Высылка откладывается, потому что нету денег. А денег нету потому, что турок-субподрядчик куда-то исчез. Обычная история.

И не заплатили нам, естественно, ни хрена. Рабским трудом строится новая Москва…

Да если бы и заплатили, так возле каждого отделения «Инкомбанка» дежурят менты, и если придёт работничек туда, чтобы перевести деньги голодной родне, то его тут же и облегчат. Иди жалуйся, если хочешь!

Вдруг объявляется мужичок. Как уж он с московским начальством договорился – не знаю, только вербует он нас всей бригадой на какую-то денежную шабашку. Документов, заметь, не спрашивает. Ну да и я не говорю, что я белый человек. Проканал успешно за узбека, по-русски в упор не понимаю. И Умар, вижу, тоже не бравирует знанием русского.

Сажают нас в автобус, десять голов, и везут на Киевский вокзал. Суют в какой-то товарный вагон и велят сидеть тихо. Сидим. Поезд тронулся. Едем на Украину. Или в Украину. Ладно, думаю, хоть к дому поближе и бесплатно.

Хотя и странно – шабашить в Украине, когда люди сами оттуда уезжают в Россию на заработки.

Дед всегда говорит, когда меня ругает: «Капа маре – минти наре». Это значит – башка большая, а мозгов нету. Правильно говорит. Иначе сбежал бы я на первом же полустанке.

Я тогда, Печкин, про Зону знал очень мало. Не потому что тёмный, а так – была она вне круга моих интересов. Для меня что сталкеры, что геологи, что полярники были один хрен. И уж тем более не предполагал, что там найдётся работа для гастарбайтеров.

А мужичок-то этот был от Жареного, как впоследствии оказалось.

Из вагона перегрузили нас в старенький «пазик» с затонированными стёклами, хотя и так уже ночь стояла. Везли долго, с поворотами и ухабами. Потом остановились прямо в чистом поле.

Встречают нас трое парней в камуфляже и при оружии. За спиной рюкзаки, словно это диверсионная группа в тылу врага.

– Это для охраны вашей, – сказал вербовщик. – Здесь много диких кабанов.

Хорошо что не диких обезьян, думаю.

И погнали нас гуртом в сторону леска. Заметь, Печкин, что под проволоку мы не лезли – значит КПП где-то проехали без проверки. У Жареного везде были свои люди.

Остановились примерно через час возле каких-то живописных руин. Тут нас ждали полевая кухня и армейская палатка. Основательно подготовились!

Накормили хорошо, от пуза, и спать уложили на новенькие нары – даже с матрацами. Впервые за много дней дали отоспаться как следует.

А мне не спится. Что это за работа, думаю, такая секретная? Уж не на органы ли нас собираются пустить? И почему нас заставляли идти по лесу след в след? И что за огоньки мерцали в этом лесу? И чего наши охранники опасались всю дорогу?