Глядя, как поле боя превращается в один огромный огненный клубок, как отважные имперцы стягивают на себя все основные силы Альянсу, и как десятки мелких судов, словно осколки, разлетаются в разные стороны и исчезают в мировом пространстве, Люк поймал себя на мысли о том, что не понимает, ради чего эти люди сражаются и умирают. Имперцы проиграли бой, это было абсолютно ясно. В этой ситуации для них куда выгоднее было бы просто покинуть орбиту Бисса, сбежать, дождаться основных сил Империи и уж тогда напасть вновь. Но погибать вот так, безрассудно, отчаянно, смело, но совершенно напрасно? К чему?

Впрочем, среди имперцев были и те, кто думал точно так же, как Люк.

Несколько легких судов, огибая место ожесточенной схватки, поспешно уходили прочь от Бисса. Это были слишком мелкие цели, чтобы на них обращали внимание, и потому они улетали прочь беспрепятственно. Император? Вряд ли он осмелился бы улететь вот так отчаянно, на крошечном суденышке, без охраны. Люк скорее машинально, чем осознанно, потянулся Силой к ускользающим светлым точкам, и попытался разглядеть, что там, на этих кораблях.

Люк смотрел на них, и за каждым этим кораблем вставали живые люди.

Он без труда угадывал их эмоции. То были страх и желание выжить; убегающие с поля боя не хотели воевать за своего Императора. Им было наплевать на то, что Альянс, одерживающий победу, ликовал, и выкрикивал нелицеприятные слова в адрес Империи и всего того, что некогда им было дорого. Интересно, много ли людей на свете осмелятся отстаивать призрачные идеалы, когда в грудь тебе нацелен бластер?

Но это были лишь его догадки.

Неожиданно для себя самого Люк встретил знакомое ощущение Силы, и от удивления оцепенел.

Он не почувствовал там человека, наделенного способностью к Силе, нет.

Но какая-то часть, какая-то крошечная капля грозной темной Силы ускользала прочь от преследователей, унося с собой, казалось бы, уже абсолютную победу Альянса.

Император незримо присутствовал там, на этих ускользающих маленьких кораблях. Его дух словно витал над ними, и Люку показалось, что он слышит едкий смешок Палпатина, вновь сумевшего перехитрить всех.

— Отец! — прошептал изумленный Люк, приподнимаясь на локтях в кресле. — Отец, ты видишь это?! Ты чувствуешь это?

Вейдер мельком глянул на сына, и Люку показалось, что ситх проник в его сознание и вывернул все его мысли наизнанку. Ощущение того, что ситхи — Вейдер, сидящий в данный момент за штурвалом, и призрачный Палпатин, ускользающий от погони и словно бы оглянувшийся в последний момент, — внезапно встретились глазами, с головой накрыло Люка, и он увидел, как гневно изогнулись губы отца, и как ненависть отразилась в его глазах.