– Как с ней говорить? – Шиловский в сердцах отшвырнул телефон, затем отцепил сделанный на заказ подводный нож и с размаху вогнал в песок. Перевитая платиновыми дельфинами рукоять вспыхнула на солнце. – По координатам взрыва нет ничего! Ныряешь тут вхолостую, как дурак, а она…

– А ты женись! – хором посоветовали коллеги.

Ругаясь вполголоса, он вновь нацепил жилет.

Мира кашлянула. Костя недоумённо глянул на неё, потом – на пустой баллон и зашёлся дребезжащим смехом.

– Ха-ха! Картина Репина «Приплыли»! – известил он. – Весь день ныряли дайвера́, а воздух закачать забыли…

Море плеснуло, будто оценив шутку. Похоже, после обеда волны разгуляются, и работы придётся свернуть. Экспедиция в Керченском проливе – как рулетка. Не угадать, сколько выпадет пригодных для погружения дней.

– Да не лезь же! – Шиловский отодвинул заглянувшего через плечо Зыкина. – Невтерпёж?

– Костя! – Глаза Волчицы сверкнули осколками неба и вновь обратились к находкам. – Кто-то обещал держать эмоции на привязи. Не подскажешь, кто?

– Археолог – человек с холодной головой и горячим сердцем, – кивнул Зыкин.

– Там что-то на-а-асчёт чистых рук было… – вспомнил Санька.

– Так он, эт самое, их только что вымыл!

Под шуточки коллег Мира вылущила из облепивших мрамор буро-зелёных водорослей голубую жемчужину – без отверстия, неправильной формы, точно завязь цветка. Вспомнила, что в детстве у неё была нитка белого жемчуга. Правда, недолго. За два дня бойкая девчушка превратила бесполезные блестяшки в настоящие сокровища – ручки амфор, диковинные раковины, засушенного морского конька и дюжину полудохлых крабов. И не могла взять в толк, отчего мама, всыпав ей ремня, бегала по пляжу и выменивала бусины обратно.

– Что там? – полюбопытствовал Зыкин. – А, перловка… Говорят-говорят туристам, чтобы с цацками не купались… Без толку. Санёк, что встал, как крейсер на приколе? Взял двенашку, и ноги в руки!

Вздохнув, Тихонов покатил баллон на заправку.

Отряхнув ладони от песка, Волчица убрала жемчужину в карман и вернулась к улову. Окружающий мир тотчас вылетел из головы. Первый обломок бугрился стайкой мальков. Казалось, века назад морская ведьма превратила рыбок в камень. Второй, более крупный, словно взбаламутила невидимая рука. Но почему – невидимая? Вот же, у края, кончики пальцев!

Мира прижала ладонь к рельефу и улыбнулась – каменный двойник был ненамного больше.

То, что поразило под водой, не оказалось игрой во-ображения и на суше. Мрамор не имел наростов или корки солей, которая тем крепче, чем дольше море владеет артефактом.