Потянувшись до хруста суставов, Мира пошла к сидевшему поодаль Шиловскому. Песок скрадывал звук её шагов.

Костя, тоже не сняв костюма, рылся в своей сумке.

От хлопка по плечу он вскочил как ужаленный. Прижал сумку к груди. И, не оглядываясь, махнул обломком. Вслепую, но метко.

Мира отпрянула, зажав разбитые губы. Кровь стремительно обвила пальцы, закапала с локтя.

Глаза Шиловского затянула пелена, серая, будто ненастное небо. Он выронил обломок и попятился. Плавники мраморной рыбины – какая ерунда не притянет взор! – вдруг поразили Миру длиной.

– Ох, Мирослава… Я не… Ч-чёрт!

Пришедший за вторым баллоном Зыкин на миг опешил:

– Славик? Что тут у вас?..

– Камень цел? – Она подняла обломок, но увидела, что пачкает кровью и разжала пальцы.

– Плевать на камень! Ты сама цела?

– Вроде… – морщась от боли и запоздалого удивления, Волчица ощупала зубы языком и поискала взглядом виновника переполоха.

Как минимум ему следовало извиниться. Всё-таки врезал начальнице, имеющей в арсенале кнут, пряник и право «вето» на премиальные.

Куда там! Виновник сбросил гидрокостюм и – нет, чтобы промыть его от песка и опреснить! – пошёл вдоль берега. Всё дальше и дальше, пока не скрылся за камнями.

– Эмоции, говоришь? – хмыкнул Зыкин. – С такими эмоциями диверсий не надо. Что вы не поделили? Не говори, что находки.

Фыркнув, Мира потянулась к сумке Шиловского.

– Это не сумасшедшие, а просто больные люди! – Толян покачал головой. – Прогулы прогулами, но хоть это ему с рук не сойдёт?

Волчица отложила кусок античной черепицы и пригоршню железного хлама.

– Посмотрим, чем будет мотивировать…

Явился Тихонов, глянул на начальницу и восхитился:

– Ого! М-мир, вы знаете толк в развлечениях! Костяя работа, да?