…Разгон… Прыжок… Ой!

Она трёт ушибленный лоб.

Что это?! Почему не покинуть двор? Врата ведь открыты. Виден изгиб залива, кромка берега с разбросанными валунами – словно гиганты играли ими в кости, да забыли прибрать.

Всё так, но… Пространство между столбами точно загустело. Руку протяни – и увязнешь. Ни шагу ступить, ни… Голову, и то не высунуть!

Не веря глазам, она щупает камень. Затем снова и снова рвётся из постылого двора на пьянящий простор. Туда, где песок усеян птичьими следами, а полуденная тень прячет черноглазого юношу…

Наконец, разбив костяшки пальцев о резьбу, она отступает. Грудь теснят рыдания. Глаза щиплют горькие слёзы.

За спиной слышится смех.

Сжав кулачки, она оборачивается и, как миг назад на незримую преграду, налетает на усмешку матери. Удар сердца, их взгляды едва не высекают искры. Мать вздёргивает бровь, готовя меткое слово, но Янка хватает её за руку и тащит к своим дурацким рыбкам.

Вот, значит, как… Мама сдержала обещание. Через ограду и прежде не перемахнуть было. А сейчас и из дома не выйти. Только и можно выглядывать наружу. И что теперь? Играть в саду? Пускать кораблики? Плести косы младшим сестрёнкам? Постигать книжную премуд-рость?.. Да, ещё пусть сети чинить заставят!

Завидев Динку, она ныряет в цветник.