Дымя сигаретой, он что-то писал. Трижды Дуб, прижимая к груди папку, скромно стоял у него за спиной.

Иногда Верховный отрывался от своей работы и, особенно глубоко затягиваясь, размышлял над чем-то. Взгляд его при этом рассеянно блуждал по сторонам, но лишь на третий или четвертый раз он выделил из мира флоры и фауны два незнакомых человеческих существа.

— А, вы уже здесь, — сказал он, продолжая, однако, писать, — я информирован о вашей просьбе. Все формальности улажены. К работе можете приступить хоть завтра.

— К работе! — опешил отец. — К какой работе?

— Именно к той, которой вы добивались. Помощником вахтера запасного выхода. Или, быть может, вы претендуете на мое место? — Верховный добродушно хохотнул.

— Прошу прощения, но я просил совсем не этого.

— Не этого! А чего же? — удивился Верховный и даже отложил в сторону ручку. Трижды Дуб наклонился к его уху и что-то зашептал. — Ах, вот оно что!.. Да-да… Прошение о лицензии… Понятно, — он взял зеленую папку и немного полистал ее, впрочем, без особого интереса. — И чем же, интересно, вам не угодил этот самый… как его…

— Болетус эдулус, — подсказал отец.

— Вот именно. Болетус. Зверь этот, надо сказать, весьма редкий… — Трижды Дуб вновь торопливо зашептал что-то, и Верховный, выслушав его, добродушно крякнул. — Так бы сразу и сказали — белый! — Он покачал головой, словно дивясь человеческой глупости, и через все пространство кабинета-оранжереи впервые пристально глянул на отца. — Повторяю вопрос. Чем вам этот белый не угодил?

— Я никоим образом не мешаю продолжению его рода, — сказал отец, — это то же самое, что остричь овцу или выдоить корову.

— Это действительно так? — Верховный подставил ухо Трижды Дубу и, получив от него исчерпывающую информацию, удовлетворенно закивал тяжелой квадратной головой. — Ну, если так, то совсем другое дело. Хотя разрешать что-то не в наших правилах. Гораздо мудрее запрещать. Ведь вам только дай волю! Представляете последствия? Про насилие и хаос я уже не говорю. Но что останется от справедливости — краеугольного камня нашей морали? Вы об этом никогда не задумывались? А зря! Ведь свобода и справедливость — понятия несовместимые. В условиях свободы сильные начнут обижать слабых, хитрые — обманывать доверчивых, умные — издеваться над дураками. Мир держится исключительно на запретах. Сними сегодня все ограничения — и завтра человечество погибнет. Запрещать, запрещать и еще раз запрещать — вот наш девиз… Так, значит, помощником вахтера вы не хотите?

— Нет, премного благодарен.

— И даже на парадном выходе?