* * *

Тамман стоял на огневом рубеже и наблюдал, как чудище из стали и плоти катится на них. Гул его пения был моральным оружием, потенциал которого он, по сути, не оценил, но, по крайней мере, Войско действовало именно так, как и предсказывал Тиболд. До сих пор.

Двадцать тысяч человек маршировали в направлении бродов. Столько было необходимо, что бы развивать успех, и он почувствовал себя очень маленьким и юным. Хуже того, он ощутил в себе неуверенность. Это было еще далеко от паники, но рев гимна накатывающего монстра мог потрясти кого угодно, и он повернулся к подчиненному ему командиру.

“Почему бы и нам не сыграть свою музыку, Лорнар,” предложил он, и старший-Капитан Лорнар усмехнулся.

“Так точно, Господин Тамман!” Он подозвал юного посыльного, и мальчонка бросился к задней части редута. От туда донеслось бормотание указаний, а затем раздался пронзительный звук скирла. Малагорской верии волынки, и люди Таммана, оскалившись, начали переглядываться, когда дерзкий рев труб поднялся навстречу Гвардейцам.

* * *

Боже, я никогда не понимал, на сколько далеко все зашло! Шон заставил себя стоять неподвижно, слушая музыку исходящую от редутов, в ответ на пение Гвардейцев, и почувствовал себя больным и опустошенным, с натянутыми до предела нервами, от осознания того, что тысячи людей шли на смерть. Это не было похоже на неистовую борьбу Израиля с карантинной системой. Это все было медленным и мучительным.

Дистанция неумолимо сокращалась, и он прикусил губу, когда первый столб дыма вырвался из редута. Взрыв снаряда разорвал ряды Гвардейцев, расчленяя и разбрасывая их, а его улучшенное зрение позволяло отчетливо видеть эту бойню. Он сглотнул желчь, но когда заговорили орудия изменилась и музыка. Она наполнилась новым, более яростным ритмом, и он посмотрел на Тиболда.

“Я раньше никогда не слышал этот гимн.”

“Это не гимн,” ответил Тиболд, и Шон поднял бровь. “Это ‘Свободный Малагор,’ Господин Шон,” негромко произнес экс-Гвардеец.

* * *

Врикадан услышал высокий и дрожащий, как вой селдака, боевой крик Малагорцев — страшный звук, который, как и музыка разносящаяся перед ним, были запрещены под страхом смерти в течение почти двух Пардалианских веков, но сейчас у него были заботы и поважнее, о которых нужно было побеспокоиться, и он боролся с пригорка, когда очередной залп просвистел в его людей. И еще. И еще! Господи Боже, где они раздобыли все эти пушки?

Под шквалом огня он бесполезно пытался пришпорить своего браналка, когда круглое ядро разнесло тому голову. Зверь упал, и его кровь зафонтанировала над ним, но он откатился и выхватил свой меч. Дистанция была еще слишком велика для его орудий, чтобы ответить окопавшимся в редутах, но он вцепился в колено своего помощника.