Шон и Тамман навестили своих раненых — почти блаженных по сравнению с Войском — хотя их зона ответственности была не здесь, и Шон повернулся, чтобы посмотреть на факелы и фонари перемещающиеся на поле боя. Он вздрогнул и собрал в себе все силы для похода туда, в этот кошмар, но он должен был идти. Он расправил плечи и шагнул вперед против нескончаемого потока носилок, и Тиболд молча последовал за ним.

Он старался не думать, но он не мог перестать смотреть … или обонять. Запах крови и разодранной плоти, смешанный с рвотной вонью выворачивал внутренности, падальщики — среди них и люди — были уже заняты там, куда не доставал свет от движущихся факелов, и бледное свечение небольшой Пардалианской луны добавляло мрачности к этому ужасу.

На ‘Имперской Земле’ погибло больше людей, чем здесь, но они умерли мгновенно, не понимая это. Эти же люди умирали с криками, разорванные на части и искалеченные, и он был тем, кто планировал эти убийства. Он знал, что у него не было выбора, и что меньше четырех тысяч его людей было убито или ранено, потому что он получил это право, но этот лунный кошмар был чересчур.

Его взгляд помутился, и он споткнулся о тело. У него подкосились ноги и он опустился на колени перед его лейтенантом, стараясь что-то сказать, подыскивая объяснение его внутреннему состоянию, но слова не шли. Только ужасный хрип.

Тиболд опустился на колени рядом с ним, его карие глаза в лунном свете были темными, и жесткая рука коснулась его щеки. Шон уставился на него, скорчившись от стыда и самобичевания и от мучительной причастности к этому, и Тиболд второй рукой обхватил голову своего командира.

“Я знаю, парень,” пробормотал экс-Гвардеец. “Я знаю. Дураки называющие войны ‘восхитительными’ никогда не видели этого, черт бы их побрал.”

“Я-я-” задыхаясь выдавил из себя Шон, борясь со своим дыханием, и руки Тиболда соскользнули с его головы. Старик обнял его как обнимают любимого человека или ребенка, и наследный принц Шон Гор Макинтайр зарыдал у него на плече.

* * *

Тамман старался разместиться поближе к костру вместе со своими военачальниками, пока приходили и уходили адьютанты. Его импланты давали ему защиту от внешнего холода, но он тянулся к исходящему от огня свету, отказываясь думать о том, что лежит за пределами его досягаемости. Кольчуга на его правой руке затвердела, от засохшей на ней чужой крови, его импланты были заняты полдюжиной мелких ранок, и он никогда в жизни еще так не уставал.

Свистели браналки драгунов, сгонявших пленников в группы. Прибыл посыльный с докладом от войск Шона, посланный наблюдать за убегающими Гвардейцами. Посыльный просил ниогарков для сбора еще с полдюжины брошенных орудий, и Тамману пришлось приложить невероятные усилия, что бы вспомнить, кто же послал его к нему. Другой посыльный, прискакал на чахлом браналке и отрапортовал, что его люди собрали до четырех тысяч мушкетов, и испрашивал приказания, что он должен с ними делать? Ему, так же, пришлось разбираться и с этим, когда он увидел, как Шон с Тиболдом вошли в зону, освещаемую огнем костра.