Вроксан опустил руку на плечо епископа и слегка сжал его, не в состоянии найти слова, чтобы описать свои эмоции идущие от сердца. Корадо сам выступил с предложением, но это все равно не облегчило принятия решения, и он был пристыжен храбростью старика. Корадо улыбнулся ему и легко похлопал по руке на своем плече.

“Мы вместе прошли длинный путь, вы и я, Ваше Святейшество,” сказал он. “Я знаю, вы думали, что я бушующий старый мешок с дерьмом и вздором — ” Вроксан хотел было его прервать, но Корадо покачал головой. “Да, ладно, Ваше Святейшество! Конечно же вы так думали — так же как думал и я о старом епископе Китмаре, когда я был в вашем возрасте. И, по правде сказать, я полагаю, что во многом я и есть старый мешок дерьма и вздора. Мы, как правило, становимся такими с возрастом, я думаю. Все-таки,” он оглянулся назад туда, к лесу костров, “иногда старые хрены, вроде меня, могут увидеть более ясно гораздо раньше, чем вы с вашим жизненным опытом, и это кое-что я хочу сказать вам до того … что ж — ” он пожал плечами.

“Что?” — Хрипота собственного голоса удивила Вроксана, и Корадо вздохнул.

“Только вот что, Ваше Святейшество, возможно, не все высказывания демоно-поклонников стоит игнорировать.”

“Что?” Вроксан шокировано уставился на старика, самого яростного защитника Веры из всех них после Старшего Инквизитора Сурмала.

“Ох, только не этот бред про ‘ангелов’! Но именно то, что сделало возможным, что они зашли так далеко, имеет здравое зерно на фоне их лжи. Мы знаем, что мы служим Богу, Его Голос рассказал бы нам, если бы это было иначе, но Матерь Церковь слишком сильно отдалилась от своей паствы, Ваше Святейшество. Стомалд отвратительный, еретик и предатель, но его ложь никогда бы не прижилась в умах жителей Пардала, если бы они по настоящему видели в нас своих пастухов. Я знаю, Малагор всегда был своенравным, но разве вы не слышали как еретики в открытую обвиняют Храм? Его богатство? Его светскую власть и высокомерие епископов Матери Церкви?”

Старик искренне воззрился на своего первосвященника и протянул обе руки, чтобы возложить их на плечи Вроксана.

“Ваше Святейшество, эта работа епископов, которые видят свою паству лишь два раза в год, храмы отделанные золотом, отнятым у верующих, князей, которые правят по молчаливому согласию Матери Церкви — все это должно меняться, или то, с чем мы сталкиваемся сегодня, не закончится и завтра. Матерь Церковь должна вновь вернуть к себе любовь и преданность своей паствы, или, со временем, будут возникать другие еретики, и мы потеряем не просто повиновение нашего народа но и их души. Я стар, Ваше Святейшество. Даже не принимая во внимание предстоящий мне завтра риск, проблемы, которые я описал, не нагрянули бы раньше чем меня похоронят, когда настанет мой час, но я скажу вам, что мы стали коррумпированы. Мы вкусили власть князей, а не только священников, и эта сила будет уничтожить все, на чем стоит Матерь Церковь, если мы ей это позволим. В моем сердце, я пришел к убеждению, что Богу было угодно, что бы демоно-поклонники подошли так близко к успеху. Чтобы предупредить нас, что мы — что вы — должны сделать изменения, чтобы увидеть, что это никогда не произойдет снова.”