– При двухстах стволах на километр фронта о противнике не спрашивают. Спрашивают о достигнутых рубежах.

– А потянем? – неожиданно спросил Жуков.

– Со своей стороны могу гарантировать, что господство в воздухе мы обеспечим. Транспортные потуги разорвём. После этого Кюхлеру деваться будет некуда.

– Ну, хорошо, а дальше, Петрович? – продолжил Жуков.

– Одесса, Бухарест и София.

– Для чего?

– Чтобы Перекоп не штурмовать. В общем, планировать операции не поперёк рек, а вдоль. А то от Дона до Днепра бежали, а у Днепра встали. Резать коммуникации и охватывать вертикально.

– Хлебнём мы с ним горя, Александр Михайлович! Но, Петрович! Если хоть одна бомба упадёт на мои войска – лично расстреляю.

– Да упадёт, конечно. Лучшее ПВО – это наши танки на аэродромах противника. Но всё, что в наших силах, сделаем.

Просидели до утра. Былая настороженность Жукова к утру рассеялась. Он явно загорелся идеей после Паулюса взять за гузки фон Кюхлера. Отвёз меня домой.

– Не проспи! «Сам» к двум часам уже в Кремле. В 14.30 будем докладывать предварительные наброски.

– А успеют сделать расчёты, товарищ маршал?

– У Михалыча не забалуешь. Успеют! Всё, давай, спать хочется!

Удалось поспать три часа, вызвали в штаб ВВС. 14-й, 16-й и 32-й ГИАПы приказал перебазировать в Андреанаполь. Пробежались по комплектации дивизии, оставил заявки на разведывательные «Спитфайры MK XIV», радиолокационный батальон. Вызвал Холодова, Покрышкина и Макеева в Москву. К 14.15 прибыл в Кремль. Раньше всех. Пришлось сидеть и ждать. Потом подъехали Жуков и Василевский, но Сталина ещё не было. Он появился в 14.45.

– Проходите!

Мы прошли в кабинет, а Сталин задержался возле Поскрёбышева. Он вошёл, мы встали, Сталин махнул рукой и прошёл к своему столу. Неторопливо набил трубку, но не прикурил.

– Слушаю вас.

Василевский откашлялся и сказал:

– Мы обсудили и пришли к общему мнению изменить направление первой операции, товарищ Сталин.

Сталин улыбнулся: