– Тогда в штаб, Павел Петрович. Решать надо быстро.

– Ну, вот вы и решайте, а я – домой! – сказал Жуков. Мы уже вышли из приёмной, поэтому могли остановиться и поговорить. – Не нравишься ты мне, Титов! Ты чужие победы себе присваиваешь!

– Это вы о чём?

– Я лично звонил в штаб 17-й ВА ночью семнадцатого. Мне ответил сам Судец. Он был на КП армии.

– Так вы его и спрашивали, товарищ маршал. А я на рации сидел, но слышал.

– Георгий Константинович! Так ты об этом? Я сам с Судецом разговаривал, лично, в Харькове! Ты с Судецом встречался?

– Нет, не до того было!

– А я встретился: командовал армией той ночью Титов. Судец сказал, что в ночной тактике много незнакомых команд, он их не знает и не понимает, и он не мог взять управление на себя. Хотя очень хотел прекратить бессмысленные и опасные атаки, как ему казалось. Всё было проведено на высшем уровне, Георгий Константинович. Представь, если бы Манштейн вырвался. Я, когда узнал об этом, снял все свои возражения против его кандидатуры.

– А мне почему ничего не сказал, Александр Михайлович? Опять хочешь быть хорошим для всех? А я должен выглядеть пугалом?

– Это ты его пугать решил? У него под сотню сбитых, лично и в группе. Причём в группе у него больше, чем лично. Он себе на хлеб, с маслом и чёрной икрой, и без нас заработает! – заулыбался Василевский. – Всё, хватит собачиться! «Хозяин» сказал: «Работаем вместе!», значит – работаем вместе! Не задирайся, Константиныч! Ну и что, что молодой, зато дело своё знает.

– Ладно, поехали! Пусть потреплется!

Мы вышли из дворца, я отпустил адъютанта, все сели в «хорьх» Жукова и поехали в Генштаб. Дорогой молчали, каждый обдумывал что-то своё. По приезду мне показали три запланированных операции Волховского и Ленинградского фронтов: Ленинградско-Новгородской, Красносельско-Ропшинской, Новгородско-Лужской наступательных операций.

Около двух минут я рассматривал поднятые карты операций.

– Замечательно! – проговорил я. – Верх стратегического искусства! Это называется выдавливанием зубной пасты из тюбика.

– Что?!

– Я даже не знаю, как это объяснить, Александр Михайлович. Реально на северо-западе нас интересует всего две точки: Силламяэ и Псков. Перерезав эти две дороги, можно готовить лагеря для полутора миллионов пленных. Даже если мы сильно ударим, по этим трём разработанным операциям, они отойдут до Нарвы и Пскова и встанут там. А мы будем вынуждены проламывать их оборону ещё раз. Должок на фон Лееба лежит на Серафимовском у меня. Бить надо вдоль западных берегов Псковского и Чудского озёр.

– Немцы фронт в районе Великих Лук очень укрепили, Павел Петрович.