— Я ищу местечко, где живет мой двоюродный брат, — сообщил он соседу, прилежно собиравшему последние драгоценные капли со своей металлической тарелки при помощи половинки тортильи, — сухопарому старику неопределенного возраста, где-то между пятьюдесятью и девяноста годами, с жиденькой седой бородкой. Тот кивнул, признавая столь занимательные сведения, предоставленные совершенно бесплатно, но желания отозваться не ощутил. — Он говорил, что оно под Акапулько по дороге на Чильпансинго.

— Должно быть, Лас-Крукес.

— Нет, название было другое.

Старик проглотил остатки тортильи, аккуратно вытер руки о штаны, после чего принялся считать на пальцах, мозолистых и скрюченных от тяжелого многолетнего труда.

— Это первое. Потом идут Эль-Квенадо и Эль-Трейнта.

— Вот, последнее, оно самое. Не знаете, где останавливается автобус, идущий туда?

— Два квартала вперед и один направо.

— Тысяча благодарностей за помощь.

Чувствуя себя не в пример лучше, Тони прошагал два квартала вперед и один направо и с радостью узрел то, на что и рассчитывал. Небольшая толпа фермеров, возвращающихся с рынка, держа над головами свертки, корзины и непроданных кур, медленно втискивалась в двери автобуса третьего класса — ржавого, помятого, с потрескавшимися стеклами и лысыми шинами почтенного старца, почти отслужившего ветерана с гордым названием «La Nave del Olvido». Тони вклинился в толпу, став ее частью, и вместе с ней поплыл к дверям машины.

Автобусы третьего класса — мексиканская палочка-выручалочка. Они ходят повсюду, где только есть мощеные дороги или хотя бы проселки, они связывают крохотные деревни с городами, давая фермерам возможность за ничтожную плату отвезти на рынок свою кукурузу, яйца, кур, свиней, фасоль и вернуться с мануфактурой, солью, ребосо[33], кофе, гвоздями. Проявив старание и немалое терпение, а также полнейшее равнодушие к неудобствам, на этих автобусах можно проехать Мексику вдоль и поперек, потому что их маршруты проложены повсюду. Можно ли придумать более удачный способ покинуть Акапулько! Затерявшись в толпе, как простой фермер, тарахтеть из города на сумасшедшей скорости целых двенадцать миль в час, — мимо востроглазых служителей закона, высматривающих злокозненного североамериканца, — под скрежет трансмиссии, на самой нижней передаче вверх по склонам холмов и дальше с ветерком.

Через час автобус со скрипом остановился в Эль-Трейнта, и Тони на трясущихся ногах ступил наружу. Если выезд из города и охранялся полицией, Тони ее не видел со своего места между пуком бус, очумело таращившимися курами и двумя мужчинами, всю дорогу спорившими о местной футбольной команде и пытавшимися вовлечь в дискуссию и Тони. Предприятие рискованное, что и говорить, и Тони заплетающейся походкой побрел к ближайшей лавке у дороги. Внутри на полках выстроились аккуратные шеренги бутылок. Тони окинул мимолетным взглядом выставку мескаля и текилы, нет уж, довольно, спасибо, сыт по горло, и остановил выбор на агуардиенте — прозрачном, опасном дистилляте сахарного тростника, крепком сверх всякой меры. Выбрал бутылку среднего размера, запечатанную черной пробкой, заплатил и перед уходом снял пробу ее воспламеняющей способности; лавочник одобрительно кивнул, когда Тони со счастливым вздохом утер губы тыльной стороной ладони.