— Шульц, заводите.

— Минуточку, пожалуйста. Предлагаю пустить легковую машину вслед за грузовиком с пеленгатором. Также предлагаю теперь отпустить моего коллегу Генриха. Эта операция не по его части. Я могу поехать с вами, поболтаем по пути.

— В нашей машине русская девушка.

— Это не проблема, она может поехать в грузовике, чтобы мы могли насладиться обстановкой полнейшей откровенности.

— Отправляйтесь с ней, Хоукин. Не спускайте с нее глаз.

Начался запутанный обмен местами, сопровождавшийся легкой неразберихой и частым хлопаньем дверец. Зевающий Генрих выбрался на улицу, и Тони помахал ему.

— Желаю удачи. Надеюсь, вы скоро вернетесь к преподаванию.

— И вам того же. Нам с вами обоим. После знакомства кое с кем из этих даже арабы кажутся ангелами. Знали бы мои студенты! Они-то думают, что я повышаю квалификацию в Массачусетском технологическом. Ха!

Тони помог Елизавете Злотниковой, по-прежнему не выпускающей полотна из рук, забраться в грузовик, и тут ее будто громом поразило.

— Ты! — крикнула она.

Подняв голову от радиопеленгатора, Наум, агент-сабра, с улыбкой махнул рукой в сторону лавки.

— Располагайтесь. Преследуемая машина все еще в пути. Добрий вечьер, товаришч оче чорныйа.

— Свинья! — на том же непонятном языке прошипела она в ответ. — Что тут затевается? Кто эти люди? Что происходит?

— Терпение, терпение. — Тони, внезапно ощутив ошеломительную усталость, сел и взял у нее полотно. — Знаешь, все еще не очевидно, что это подделка. Быстрый осмотр еще ничего не доказывает, когда картина покрыта таким слоем грязи. Мазки…

— Забудь о мазках. — Она метнула в сторону улыбающегося израильтянина последний испепеляющий взор и ткнула пальцем в полотно: — Фальшивка, прямо клеймо ставить негде. Мушиные погадки — кофейная гуща. Холст состарен чаем. Картина больше смахивает на меню дешевой забегаловки, чем на живопись.

Грузовик внезапно дернулся, и она мягко навалилась на Тони.

Очень скоро возбуждение сменилось усталостью; день выдался ужасно долгий и трудный, и даже мысль о миллионе долларов не могла избавить Тони от сонливости. Голова его сама собой склонилась на плечо спутницы, та не стала протестовать, с чем он и заснул. Время от времени остановки и выкрикиваемые приказания ненадолго пробуждали его, затем мерное покачивание мчащейся машины укачивало снова. Окончательно разбудил его лишь яркий свет утра, вливающийся в распахнутую заднюю дверцу фургона. Моргая заспанными глазами и чмокая губами, Тони мало-помалу обнаружил, что лежит в обнимку с еще спящей Елизаветой Злотниковой.