Они сложили оружие в угол, и Акки попытался войти в телепатический контакт со зверем. Ему это удалось без труда, и Акки немало удивился, когда обнаружил у сприеля пусть и ограниченный, но явный разум.

«Теперь еще и эти!.. Как будто мне мало было бриннов! Две разумные, или почти разумные, туземные расы на одной планете! Тот же случай, что у синзунов и тельмов! О Господи!»

— Я займусь этим по возвращении, — сказал хисс и удалился.

— Кто они? — спросил Акки у Отсо, имея в виду сприеля.

— Они живут в горах, небольшими группами, и чрезвычайно опасны, когда на них нападают. Я подобрал этого совсем маленьким около мертвой матери, раздавленной куском скалы при горном обрыве. Он понимает речь, да и сторож из него отменный. Можешь быть спокоен за свое оружие.

Когда они вернулись на площадь, гравилет уже взлетел и кружил в небе. Акки отцепил от пояса легкое переговорное устройство.

— Алло, Хассил, ты меня хорошо слышишь? — спросил он по-хисски.

— Прекрасно. До скорого.

Гравилет поднялся высоко-высоко, с минуту-другую по-раскачивался на месте, затем, словно сокол в поисках добычи, спикировал на северо-запад. Лишь тогда Акки смешался с толпой васков.

Несмотря на то, что, как о том и говорил Калаондо, здесь не было ни знамен, ни фанфар, в деревне царило веселье, и он спросил себя: до какой же степени эта беззаботность граничит с безрассудством? Под деревом Совета молодые люди и девушки танцевали чрезвычайно быстрые групповые старинные танцы. В стороне слышался хор мужских голосов. Пели древние песни, которые считались таковыми еще на планете-матери, — в них говорилось о забытых радостях и печалях. У фронтона началась новая игра в пелоту. Акки поискал глазами Отсо, но тот словно испарился. Тогда он стал один прогуливаться среди толпы, обмениваясь с васками улыбками и короткими фразами. Никто, казалось, и не думал о близкой войне, несмотря на то, что очень скоро некоторые из молодых людей, танцевавших, смеявшихся или пивших между играми прямо из бурдюков вкусное сухое вино, никогда больше не увидят любимые небо и горы.

На плечо его легка чья-то легкая рука. Акки обернулся. Рядом с ним, улыбаясь, стояла Арги.

— Отсо, будучи нашим главнокомандующим, занят и не сможет сегодня быть с вами. Он послал меня себе на замену, так как в день радости никто не должен оставаться в одиночестве.

— О! Я отнюдь не чувствую себя одиноким среди вашего гостеприимного народа, но мне все равно приятно. Что будем делать? Я так мало знаю ваши обычаи, что не хотел бы, сам того не желая, обидеть вас, предложив вам, скажем, потанцевать.